– А теперь вглядитесь в это лицо! – рявкнул он. – Этот человек строит храмы, у него прекрасный маленький сын!.. Разве эти глаза могут лгать?! Вглядитесь в эти глаза и вспомните заодно – какие крутые бабки я вам плачу! Думайте, мать вашу!!!
Гневно зыркнув из-под насупленных бровей на опешивших Гудвинов, Белов резко вышел из кабинета. Имиджмейкеры озадаченно переглянулись – похоже, им опять предстояла бессонная ночь…
Со следующего дня команда Белова перешла к активным и решительным действиям. По дворам и квартирам избирательного участка стали ходить агитотряды весьма и весьма странного вида. Накачанные бритоголовые братки, затянутые в непривычные деловые костюмы и галстуки, прочесывали старые, обшарпанные дома подмосковных городков и поселков. Вооруженные блокнотами и авторучками они с видимым усилием подбирали нужные слова:
– Ты, мать, меня не бойся. Я доверенное лицо кандидата в депутаты Александра Белова. Жалобы есть какие? Типа, водопровод, отопление… Может, блин, из соседей кто обижает?..
Перепуганные до полусмерти такими гостями домохозяйки в большинстве своем отмалчивались, но листовки с Сашиным портретом брали. Кто побойчее, высказывали и претензии, и тогда братки с самым серьезным видом записывали их в свои блокноты.
Окучивали доверчивый электорат и группами. Подкатывали к лавочкам, на которых кучковались старушки, на машинах, доставали полиэтиленовые пакеты с крупой, консервами, печеньем, шоколадом и одаривали этим богатством всех без разбора. Кроме пакетов, бритоголовые Санта-Клаусы вручали опешившим старухам поздравительные открытки с портретом Белова.
– Подарки вам. С праздничком, бабки!
– А что за праздник-то, сыночки? – интересовались ошарашенные нечаянными дарами пенсионерки.
– Достойного человека в Думу избирают, – терпеливо объясняли «агитаторы». – Александр Белов – читайте, там все написано. Пенсии вам сейчас вовремя платят, а?.. А вот выберете его – будут платить вовремя! За ним не заржавеет, он человек солидный, семейный… За ним как за каменной стеной будете! Так что не провороньте своего счастья, бабульки!
XXXII
У Вадима, как он считал, были все основания быть довольным собой. Спектакль с погромом в типографии был разыгран как по нотам, а удар, нанесенный по Белову на пресс-конференции, получился и эффектным и мощным. Так что теперь «имиджмейкер в штатском» полагал, что сопротивление главного конкурента можно считать подавленным. Джокер в лице Артура Лапшина сыграл свою роль – наличие живого свидетеля бандитского прошлого Белова наверняка заставит того поприжать хвост и умерить свои наглые амбиции. А то и – чем черт не шутит! – вовсе сняться с предвыборной гонки!
Со своим заданием, полагал Вадим, он справился на «отлично». Вот почему доклад своему непосредственному начальнику – подполковнику Введенскому – он позволил себе сделать удобно и непринужденно сидя напротив него в кресле. Собственно, на доклад его сообщение походило мало, скорее это больше напоминало обычный профессиональный разговор двух коллег.
– Так что, товарищ подполковник, все идет как в сказке, – закончил свой рассказ Вадим. – Я думаю, на публичные дебаты он не решится.
Игорь Леонидович явно не разделял уверенности своего подчиненного. Уж он-то знал Белова как облупленного.
– Решится, можешь не сомневаться, – хмуро возразил он. – Это у него последний шанс.
Введенский выдвинул ящик стола и достал видеокассету. Задумчиво покрутив ее в руках, он подал ее Вадиму.
– А вот это должно его притормозить…
– Это что?
– Мапет-шоу… – хмыкнул подполковник. – Организуй-ка ему просмотр. Прямо сегодня…
В тот день семейство Беловых в полном составе развлекалось. Сначала был так долго откладываемый зоопарк, потом – дневной спектакль в детском театре и, наконец, кафе. Маленький полуподвальчик в пустынном переулке неподалеку от Лубянки оказался таким уютным, что они засиделись там допоздна. Ваня уже начал зевать и клевать носом, а его родители, сцепив руки и прижавшись друг к другу, все шептались и шептались о чем-то взрослом…
Когда они сели, наконец, в машину, Саша предложил заночевать в городской квартире, но Оля наотрез отказалась. Она почему-то всегда недолюбливала эту многоэтажную башню в Крылатском и считала их истинным домом – в самом широком понимании этого слова – их загородный особняк.
Домой добрались только к полуночи. Саша отпер дверь и, переступив порог, замер. В его абсолютно пустом доме работал телевизор!