– Ну скажи, Володь, для чего надо было так все усложнять? – допытывался он.
– А?.. – рассеянно переспросил Каверин, разливая по стаканам виски.
– Я говорю, я бы завалил Белова сразу – и все! Зачем подставляться-то?..
Каверин не ответил. Со стаканом в руке он прошелся по гостиной и остановился напротив своего конного портрета.
– Что молчишь? Зачем все эти сложности? – снова повторил свой вопрос Артур.
– Ты на Канарах был? – вдруг спросил, обернувшись, Каверин.
– Причем здесь Канары? – опешил Лапшин.
– Был, я спрашиваю?
– Да сто раз! – хмыкнул Артур. – Я когда свалил отсюда, полмира объехал.
– Про гуанчей слышал?
– Про кого?! – вытаращил глаза Лапшин. Каверин с некоторым пренебрежением усмехнулся.
– Про гуанчей, олух. Это были такие пацаны местные, типа индейцев, потом их испанцы пригнобили – нам экскурсовод рассказывал. Ну, короче, суть в том, что у них был один мудрый закон. Человек, допустим, соседа мочканул, так гу-анчи что делали? Они не убийцу наказывали… – Каверин выдал театральную паузу и, важно подняв указательный палец, продолжил: – Они в ответ его сына казнили. Или брата. Понимаешь?.. Преступника приговорить – это туфта. А вот сделать так, чтоб он помучился, чтоб ему от горя и тоски самому жить не захотелось – совсем другое дело!
Артур выдавил кислую улыбку:
– Так-то оно так… Только мне одно не нравится. Белов-то не этот… – как его? – Не гуанч. Жахнет по нам из базуки – и сливай масло!
– Не бойся, Артурка, – Каверин, надменно осклабившись, взлохматил приятелю волосы. – Не успеет. У меня все схвачено – Саша Белый не жилец уже. Так что за его здоровье мы пить не будем, – усмехнулся он, снова берясь за бутылку.
К вечеру пьянка в квартире Каверина достигла апогея. Виски, водка и коньяк заглушили страх в их душах. Теперь каждый выпуск теленовостей с сообщением о ночной резне в избирательном штабе Белова перепившиеся приятели встречали очередной порцией скабрезных шуточек и вспышек хмельного куража.
Когда на телеэкране снова появились кадры с места убийства, у подъезда Каверинского дома остановились два джипа. Из одного из них вылезли мрачный как туча Белов и озабоченно поглядывавший по сторонам Шмидт. Затея Саши ему категорически не нравилась, но спорить с ним он не решался.
– У него дети есть? – спросил Белов, стягивая с плеч пальто и раскладывая его на капоте машины.
– Нет.
– Которые окна?
– Пятый этаж, слева от подъезда, – нехотя ответил Шмидт.
– Давай… – протянул руку Саша, не отрывая глаз от горящих окон на пятом этаже.
Вздохнув, Шмидт вытащил из машины пулемет Калашникова, подал его Белову. Тот установил РПК на капоте джипа, передернул затвор и прильнул к прицелу…
– По мнению следственных органов, жестокий и демонстративный характер убийств указывает на почерк организованной преступности, – вещал на экране диктор. – Сам новоиспеченный депутат отказывается от комментариев, его служба безопасности настроена крайне недружелюбно. Пока сложно делать какие-либо выводы о происшедшем. Ясно одно. Демократия в России подверглась очередной атаке сил экстремизма.
Изрядно захмелевший Каверин расхохотался, тыкая черной рукой в экран телевизор.
– Честью клянусь – завтра тигр в зоопарке схавает уборщика, так эти ослы завоют: демократия в опасности!
– И это правильно, – мелко хихикал пьяный в дым Артур. – Этим же… экстремистам только дай шанс…
– Не говори. Зверье! – вовсю куражился Каверин. – Знаешь, Артурка, вот давай выпьем за то, без чего мы никогда не смогли бы прожить.
– За баб не буду, – тут же помотал головой Лапшин. – Суки они все…
– Да не за баб! А за то, чему мы посвятили свои горячие сердца, – старательно изображая душевный подъем, Каверин поднял стакан: – За демократию и законность! – с ернической проникновенностью воскликнул он.
– Но пасаран! – выкрикнул Артур.
И в этот момент разбитые пулями окна с невероятным грохотом обрушились на пол. Каверин мгновенно юркнул под диван, а Лапшин, пронзительно завизжав, шустро заполз внутрь камина. С улицы доносился оглушительный треск пулемета. Пули, ударяясь в потолок, рикошетили от него в разные стороны, вонзались в пол, в стены, круша все на своем пути. Вдребезги билась посуда, разлетались щепки от мебели и крошки штукатурки. Вдруг стрельба оборвалась, в квартире наступила мертвая тишина.