– А что, мне идет, – накинув халатик, закружилась перед зеркалом Ольга, – слушай, Кать, а возьми меня к себе на работу санитаркой.
– Судно, что ли, выносить? – ухмыльнулась Катя. – Лучше вот с зеркала и начни. Смотри, все в пятнах.
Борьба за чистоту затянулась. Лишь в двенадцать Оля, взглянув на настенные часы, охнула:
– Кать, ну и дура же я. Даже чаю тебе не налила. Завтракать будешь?
– Скорее уж обедать. Давай что-нибудь внутрь метнем, а то кишки слипаются, – вздохнула Катя.
Оля радостно побежала ставить чайник. Ей ужасно нравилась Сашина тетка. Такая простая, такая своя. Катя вовсе даже не тетя, а скорее сестра. Как Оле не хватало такой вот старшей мудрой и веселой сестры. С которой можно пошептаться, посоветоваться, да просто, наконец, посплетничать!
– Так, что тут у нас?… – Катя изучала содержимое холодильника. – Давай вот сыр, – она метнула на стол кусок сыра в вощеной бумаге. О! Ветчина моей души! Обожаю! Оль, ветчину будешь?
– Доставай все! – распорядилась Оля, заваривая в стеклянном заварочном чайнике. – Я голодная, как волк.
– Волчица, – уточнила Катерина.
Они сидели за столом, накрытом клетчатой клеенкой и размеренно поглощали добычу, запивая душистым сладким чаем.
– Если пища не сдается, ее надо уничтожить, – философствовала Катя, делая бутерброд с последним куском ветчины. – Видишь, и в холодильнике прибрались. Так что мы не отдыхаем – вкалываем. Кстати, – она внимательно посмотрела на Олю, – ты про санитарку это как, пошутила?
Оля замялась.
– Торт будешь? – попыталась уйти она от ответа, но от Катерины так просто отвертеться было нереально.
– Так что? У тебя проблемы? – по-врачебному правильно спросила она.
– Понимаешь, Кать, я все время дома…
– Скучаешь, что ли?
– А ты как думаешь?
– Думаю, скучаешь. Ты ж натура деятельная, творческая. Знаешь, что вам с Санькой нужно?
– Ребенка, – сказали они хором.
И рассмеялись, так это ловко у них получилось, будто долго репетировали.
– Так что, у тебя по женской части проблемы? Тогда давай завтра ко мне, у меня приема нет, но для родственников – исключение.
– Да нет, – Оля покраснела. – У меня все в порядке. Просто Саша не хочет.
– Чего так?
– Говорит, пока не время.
– Потому что молодые, что ли? Так он же зарабатывает. Разве не прокормите одного ребенка? Мы с Татьяной, если что, поможем.
– Не в этом дело. Кать, он говорит – время сейчас для детей опасное. А когда оно будет не опасное-то? – Оля готова была заплакать.
– Не реви, – жестко сказала Катя. – Если Санька говорит, он знает, что говорит.
Она задумалась. Да, племянничек, ты выбрал трудный путь. Опасней чем военная тропа. Но жизнь-то должна продолжаться!? Иначе и быть не может.
– Знаешь, Оленька, – сказала она совсем другим голосом, так говорят с больными детьми, – ты не спеши. Вы такие молодые!… Даже завидно. Подожди немного. Сейчас у Сашки сложная полоса. А ты дождись, когда посветлеет, и сразу бери тепленьким. Ты, Оль, успей втиснуться в щель, а то я Саньку знаю. У него все не просто так, он легких путей не ищет. Ты ему на мозги капай про ребеночка, но не дави. Вот увидишь – согласится. Рано или поздно.
– Лучше рано, – мрачно ответила Оля.
Но от откровенного этого разговора ей стало легче. Хорошая она, Катя. Интересно, а почему у нее нет детей?
– Все, хватит бездельничать, – поднялась Катя. – Твой коридор, моя ванная. И, кажется, все?
– Кать, я тебя люблю, – невпопад ответила Оля…
Кос вернулся из своих Средних Азий мрачнее тучи… Еще в самолете он отрепетировал обвинительную речь, с которой намеревался выступить перед Белым. Но когда дело дошло до конкретного разговора, все красивые слова куда-то подевались. Поэтому он решил без всяких прелюдий взять быка за рога… Трудный разговор состоялся в офисе…
– Нет, Белый, ты что-то темнишь! – Космос, опершись локтями о стол, сжал кулаками виски.
– Перебрал, что ли, вчера? – усмехнулся Саша.
Кос скривил в улыбке губы:
– Есть немного. Но не в этом дело. Не нравятся мне, Саша, все эти ваши непонятки. У меня такое ощущение, что будто что-то происходит за моей спиной. Что-то такое, чего я просто не понимаю. Я что, не при делах? А если при делах, то при каких? Не врубаюсь. И это мне не нравится.
– Что именно не нравится? Давай по порядку, – довольно жестко глянул на Коса Саша, откладывая в сторону стопку бумаг, над которыми корпел с самого утра. Как достала его эта бумажная канитель, кто бы знал! Но – куда деваться? Лично не просмотришь все – пропадешь как пить дать.