Они уже перешли Манежную. Дальше надо было ехать – Серого на «мерине» на Красную Площадь как пить дать не пустят. Перед тем как сесть в машину, Саша не удержался и взглянул на часы. До начала операции «Венский вальс» оставалось ровно сорок семь минут.
21
Гюнтер Шлихт, чистокровный ариец, в последний раз провел щеткой по волосам. Черт! Волосы опять выпадают! Это взволновало его даже больше, чем сегодняшнее дело, сулившее и солидный гешефт, и упрочнение его позиций в глазах Кудели. Каких только средств он не испробовал, чтобы остановить облысение, как проклятие, передающееся в семье Шлихтов из поколения в поколение.
Всего раз, кстати, он готов был порвать отношения с Куделей: именно тогда, когда русский бандит походя бросил ему:
– Лысеешь, мин херц, что ли?
Он тогда прямо замер у зеркала, перед которым укладывал челку. Конечно, он считал русских, с которыми приходилось работать, людьми, мягко говоря, не своего круга. Но в кругу своем ему за всю жизнь не заработать даже и половины нынешнего дохода. Поэтому он мирился и с грубыми партнерами по бизнесу, и с нервными выходками Кудели. На самом деле они очень подходили друг другу. Даже выработали по ходу дела общий язык – смесь русского с немецким. О чем они говорили между собой, понимали только они сами. И это, между прочим, было им очень даже на руку.
По сути, Гюнтер Шлихт был единственным, кто мог одним лишь холодным взглядом остановить этого полусумасшедшего. За одно это патрон щедро платил ему и заставлял быть «при теле» не только на важных переговорах, но и в другие ответственные моменты. А из таких вот самых моментов и состояла вся жизнь крутого Кудели. Поэтому разве что в туалет и в постель он не тащил с собой Гюнтера. Слава богу, Куделя предпочитал мясистеньких проституток, рыженьких, и чтобы сиськи были размером с футбольный мяч.
Вот и сегодня утром Куделя попытался закатить истерику.
– Ты не пойдешь туда! – орал он, брызгая слюной. Тик перекосил его лицо до неузнаваемости.
В такие минуты гнева мозг Кудели, измученный наркотой и алкоголем, мог толкнуть своего хозяина на дикие, непредсказуемые шаги. Убить человека для Кудели в таком состоянии было все равно что оторвать мухе крылья.
– А кто, если не я? – холодно остановил Гюнтер. – Хохол в Амстердаме, а твоим людям я не вполне доверяю. Извини, – примирительно добавил он.
Это была его, и только его, Гюнтера, заслуга. Он сам получил информацию о крупной поставке левого героина. И сам должен был прикрыть это осиное гнездо – под их налаженный бизнес в последнее время сильно подкапывались конкуренты, сбивая цены. А Гюнтер не любил терять доходы.
Ну все, пора. Он педантично проверил, везде ли выключен свет, закрыл кран и пригладил волосы:
– С богом!
Вагоны с металлом обычно подгоняли на товарный терминал Южного вокзала австрийской столицы. Здесь старались не задерживаться, а побыстрее отправлять в нужном направлении – уж больно дорого обходилась стоянка вагонов. Остатки – обычно это было всего лишь несколько тонн – помещали в специально арендованном складе-ангаре в контейнеры, которые при помощи автозагрузчика можно было загрузить в обычный трейлер или грузовик.
Потом уже совсем небольшими партиями металл забирали. За называется, «вахтовым методом». Главное в этом деле было не перепутать, какому покупателю какой именно контейнер предназначался.
Командовал уральцами человек со смешной фамилией Непейвода – огромный рукастый малый с маленькими, глубоко посаженными глазами.
Сегодня, если судить по накладным, за товаром должны были прибыть три группы. Но к обеду поступила команда, что отгрузка сегодня производиться не будет. Приказано было сидеть на складе и ждать дальнейших указаний.
– И что такое? – пожал плечами Непейвода. – Тут и отгружать-то с гулькин нос. Так бы за сегодня-завтра все и разбросали. А так – сиди, жди у моря погоды. – И он, перекинув ногу на ногу, закурил очередную сигарету. Бойцы-грузчики пристроились вокруг фанерного ящика и резались в очко. И тут кто-то постучал в металлическую дверь ангара.
– Открой, Васек! – приказал Непейвода одному из игравших и вместе с креслом повернулся в сторону дверей.
На пороге показался высокий парень в темном костюме и с дипломатом в руке. Только когда он подошел ближе, Непейвода узнал его – это был Макс. Прежде он здесь не появлялся, а виделись они раньше только в Москве.
Не пожав никому руки, Макс подошел к Непейводе и тоном, не терпящим ни малейшего возражения, приказал: