Вот как раз сегодня с промежутком в полчаса приволокли аж целые четыре кейса.
– Белый, они уже не лезут! Вываливаются! – обернулся Кос.
Они с Филом как раз перекладывали пачки из последнего дипломата в сейф.
– Ну, складывай сверху, – посоветовал Саша, прикрыв рукой телефонную трубку. Как раз в этот момент он говорил с Веной, с Генрихом Петровичем, который докладывал об удачной реализации очередной партии. – Блин, деньги к деньгам! – с деланным недовольством в голосе констатировал он.
Пчела сидел в кресле, возложив ноги в штиблетах из крокодиловой кожи на журнальный столик. Был он занят очень важным делам: аккуратно подпиливал и без того коротко обрезанные ногти.
– Слушай, Фила, – Пчела отложил пилку и принял более приличную позу. – А помнишь, у Артурки весы были? Он все за весом своим следил?
– Да были где-то, – пожал плечами Фил. – Вроде на них потом Людка взвешивалась. Может, на кухне где-то валяются? Люда! – крикнул он, приоткрыв дверь.
Люда появилась из-за развесистой клюквы.
– Люда, где Артуркины весы, глянь, пожалуйста, – буквально взмолился Пчела.
– Вы что, взвеситься решили?
– Ага, у нас соревнование, – ответил Пчела.
– Сейчас принесу, – буквально ни один мускул не дрогнул на людочкином лице.
За время работы в этом офисе в одной и той же должности она, кажется, привыкла уже ко всему, и совершенно разучилась удивляться.
– Пчел, а на самом деле – на хрена тебе весы? – почесал затылок Фил.
– Лавандос будем взвешивать.
– А что? Дело, – восхитился Кос.
Небольшие напольные весы установили посреди стола.
– Фил, ты выкладывай деньги, я буду взвешивать. А ты, Белый, записывай, – деловито распорядился Пчела. Он любил и умел обращаться с деньгами.
Процесс пошел. И занял он ни много, ни мало, а целых полтора часа. Прерывался он только на очередной тост. Вещал Космос.
– Это все – тлен и суета, – говорил он уже в который раз, опрокидывая в себя очередную рюмку то «Хеннеси», то «Курвуазье». – Главное, что мы – вместе!
– Кос, смени пластинку! – посоветовал ему Пчела.
И Кос сменил. Увлекшись и окончательно почувствовав себя разочарованным миллионером, Космос свернул пятидолларовую бумажку в трубочку, и, запалив ее зажигалкой, принялся раскуривать толстую гаванскую сигару.
Пчела неожиданно грубо вырвал у него из рук купюру и задул огонь:
– Ты что, очумел? Это ж деньги!
– Да какие это деньги?!
– Деньги, деньги! – Пчела аккуратно разгладил бумажку и осторожно положил ее в общую кучу на весы. – Вот видишь, Космос Юрьевич, ровно семь кило. Белый, записал?
– Записал, записал, – кивнул, усмехнувшись, Саша. – Фил, а заказал бы ты сейф побольше.
– Да, Белый, ты гений! Из любого положения, выход найдешь! – чуть заплетающимся языком старательно выговорил Фил. – Завтра же закажу. Сразу два.
– Блин! – заорал Пчела, вскакивая.
Стодолларовый самолетик, втихую сложенный и пущенный Косом, угодил ему прямо в глаз.
– Ну, Космос, погоди!
Он бросился на Космоса, повалил его на стол. Два богатых человека подняли в момент такую возню, что все деньги, столь тщательно взвешиваемые, разлетелись по кабинету, как маленькие птицы. Серо-зеленые такие птенчики с лицами президентов на неокрепших крыльях.
35
Последнее время Фил зачастил в Амстердам. Всякие эротически-экзотические места, куда его упорно таскал старожил Пчела, ему быстро наскучили. Но зато он открыл для себя совсем другую сторону европейской жизни, которая его друга совершенно не интересовала. Хотя вся Европа, казалось, свихнулась на здоровом образе жизни. Всяких фитнес-клубов, спортивных центров и тренажерных залов здесь было во множестве.
Филу больше остальных полюбился спортивный клуб «Атлетико», принадлежавший бывшему боксеру Людвигу Муру. Людвиг был по происхождению суринамцем, но родившимся уже в Голландии. В спорте Людвиг больших успехов не достиг, зато очень хорошо вписался в бурно развивающийся околоспортивный бизнес.
И однажды Филу пришла в голову гениальная мысль. Если соединить опыт Людвига, и его, Филовы, деньги, то вполне можно было бы открыть нечто подобное и в Москве. Фил буквально заболел этой идеей и ни о чем другом даже не мог говорить. Даже кино отошло на второй план.