– Да ты что, Кать, какая лапа? Откуда?
– Тогда вот что, дам я тебе один телефончик, позвонишь по нему… Или нет, ты только все испортишь, я лучше сама позвоню…
Кипучий, деятельный характер тетки Саша знал хорошо. Катя обладала прямо-таки носорожьей целеустремленностью и если уж ставила себе какую-то серьезную задачу, то добивалась ее достижения в одиннадцати случаях из десяти. К тому же его бездетная тетка любила единственного племянника как сына – горячо и слепо. В принципе теперь для того, чтобы избежать службы, Саше достаточно было просто остаться лежать на диване. Его законное место в рядах славных Вооруженных Сил со стопроцентной гарантией занял бы кто-то другой – какой-нибудь бедолага, у которого не оказалось такой хваткой, оборотистой, целеустремленной тетки…
Саша вошел в кухню, когда азартно раскрасневшаяся Катя уже накручивала телефонный диск.
Он опустил ладонь на рычажки аппарата и сел на табуретку напротив нее.
– Не надо никому звонить, теть Кать… – хмуро попросил он. – Не надо…
– То есть как это «не надо»? – тотчас же вспыхнула тетка. – Нет уж, Саня, позволь нам самим решать – что надо, а чего не надо! Ты у нас с Таней один, и мы не намерены…
– Уймись, теть Кать, слышишь? – улыбнулся Саша, взяв тетку за руку
– Санечка, это ведь не шутки… – взмолилась Катя. – Вон что в Афганистане творится… А если, не приведи господь…
– Не приведет, не бойся! – не переставая улыбаться, перебил ее Саша. – Все будет путем! – и он беззаботно промурлыкал: «Отслужу, как надо, и вернусь!»
Сестры переглянулись. Взгляд мамы был совершенно растерян, а в глазах тетки все еще горела неуемная жажда деятельности. Саша заметил это, его улыбка тут же исчезла, и он – уже абсолютно серьезно – повторил, вставая: – Короче, завязывайте с этими пустыми хлопотами! И имейте в виду: если что – уйду в армию сам. Добровольцем, ясно?
XIV
На следующий день друзья собрались в своей беседке – впервые после выпускного в полном составе.
– Зашибись! Вот уж клево, так клево! – радость Космоса по поводу провала Белова была искренней и до неприличия бурной. – Ну ее в пень, эту твою географию! Пойдем на бармен-ские курсы вместе! Прикинь, Сань, – бабочка, белая рубашка, стоишь себе за стойкой и этой хреновиной трясешь! Устроимся с тобой в «Интурист» или «Метрополь», будем на пару иностранок клеить! Лафа!
Космос тут же напустил на себя важный вид и наглядно изобразил, как он будет трясти «этой хреновиной». Фил усмехнулся, Пчела саркастически фыркнул:
– Клоун…
– Что б ты понимал, слесарь! – презрительно скривил губы Космос.
– Нет, Кос, – покачал головой Саша. – Бармен – это не по мне… Слышь, Пчел, ты бы поговорил с отцом – может и меня к нему в автоколонну возьмут?
– Ты серьезно? – изумился Пчела. Он совершенно искренне полагал,
что навязанный ему батей вариант трудоустройства – самый никудышный из всех возможных. И то, что его незавидную судьбу намерен разделить Белов, стало для него настоящим открытием.
– А что? – пожал плечами Саша. – Автомеханик – отличная профессия…
– Ага! – заржал Космос. – Руки в масле, жопа в мыле – мы работаем на ЗИЛе! Ой, не могу – пролетарии, блин!
– Закрой хлебало, халдей! – тут же ощерился Пчела.
– Чего? – набычился Космос. Скучавший на лавочке Фил мгновенно вскочил и встал между ними:
– Брэк, пацаны, брэк…
Пчела разом остыл и смущенно хлопнул Космоса по плечу:
– Извини, Косматый, ничего не попишешь: классовая ненависть…
– Ладно тебе… – улыбнулся тот. – В СССР любой труд в почете…
Пчела повернулся к Белову.
– Хорошо, Сань, я с батей поговорю, – кивнул он. – А сейчас куда – на пруд?
– Айда лучше по пиву! – предложил Космос.
Саша сделал шаг назад и виновато развел руками:
– Пацаны, я – пас! Меня Ленка будет ждать…
– Да брось ты, Сань! – махнул рукой Фил. – Столько не виделись…
– Да ладно, Теофило, пусть идет! – Пчела положил Филу руку на плечо и потащил к выходу из беседки. На пороге он обернулся и с плутовской улыбочкой подмигнул Белову: – Ты давай там, это… Как говорил Ги де Мопассан – ближе к телу, понял?
– Доброй охоты, мой Белый брат! – крикнул Саше Космос, подхватывая расстроенного Фила с другого бока.
Через минуту они, перешучиваясь и похохатывая, скрылись за деревьями. Саша взглянул на часы – до встречи с Леной оставалось двадцать минут.