Несмотря на колоссальный выбор, Петя запал на длинноногую Аиду, похожую на Шарон Стоун в «Основном инстинкте». Такая же сексапильная стерва. Покорила она Петю, боготворившего американскую актрису, не только с первого взгляда,, но с первых же слов.
— Аида, опера Верди, — представилась она при знакомстве.
Пила Аидаг как лошадь. Петя старался не отставать, ведь это так объединяло. Телячьими влюбленными глазами он смотрел на нее не отрываясь, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой. Только вот Аида, как древние греки, пила красное вино, разбавленное водой, точнее, минералкой, а Петя хлебал виски с коньяком, чередуя напитки в случайной последовательности.
В баре царил полумрак, играла тихая музыка, Аида казалась по уши влюбленной. В него, в Петю! В глубине души он понимал, что завтра она так же искренне будет любить другого. Но сегодняшний вечер — и ночь — были их, Пети и Шарон. То есть, конечно же, Аиды. Он ласково называл ее Аидюша. Интересно, а как бы ему пришлось обращаться в моменты интимной близости к великолепной Шарон, окажись она в его объятиях? Петя задумался. Шариком ее называть, что ли? Нет, пусть будет Аидюшка, такая своя, такая киска. Петя прямо облизнулся.
Аидины очертания уже начали расплываться, а иногда даже двоиться. Сегодня он явно перебрал. Не надо бы мешать коньяк с виски. Но ведь напитки такие классные, отказаться просто невозможно. Халява, сэр!
Ему сейчас было слишком хорошо, а это означало, что поутру будет хреново. Петя даже не представлял себе, насколько хреново ему будет по этому самому утру.
Проснулся Петя с дикой головной болью. Было уже не утро, а день — сквозь жалюзи пробивался луч по-весеннему яркого солнца.
— Аид, дай воды, — не отрывая головы от подушки, простонал Петя.
Ему никто не ответил. Выпростав руку из-под одеяла, он почесал нос и оглушительно чихнул. И только тут понял, что рука у него отчего-то липкая и влажная. Это что еще за хрень? Окончательно открыв глаза, он тупо и бессмысленно смотрел на свою ладонь — она была вся в крови.
— Блин, что за дела?— озадаченно спросил сам себя Петя.
Он с трудом, постанывая, перевернулся на другой бок и через мгновение уже был на ногах, вскочив с кровати, как ошпаренный. На постели лежала мертвая Аида. Под левой лопаткой у нее торчала рукоятка столового ножа. Вся кровать была в крови.
Петя попятился назад, широко, как выброшенная на берег рыба, открыл рот, и в комнате раздался дикий, протяжный, похожий на заводской гудок, вой... Только он не сразу понял, что этот вой издает он сам!
Тотчас, словно в ответ на этот гудок, дверь приоткрылась: в комнате появился свежевыбритый Фил, благоухающий дорогим парфюмом, от одного запаха которого Петю чуть не вывернуло наизнанку. Фил будто специально ждал за этой дверью. Он бесстрастно оглядел окровавленную кровать и удивленно свистнул:
— Нехило повеселился, Петруха! Похоже, врач здесь уже не понадобится.
Петя все орал, все не мог успокоиться... Он был в шоке и, чтобы вывести его из этого состояния, Фил был вынужден отвесить ему несколько оплеух.
— Заткнись немедленно, — приказал он. — Давай быстро под душ.
Петя перестал орать и начал безостановочно икать. Фил тем временем быстренько сгреб в охапку его одежду и вместе со шмотками запихнул Исаева в ванну, включив воду на полную катушку.
Пока Петя мылся, труп, кажется, зашевелился, но Фил не обратил на это ровно никакого внимания.
— Хватит плескаться, Ихтиандр хренов, — Фил ударил несколько раз кулаком в дверь ванной. — Давай там, одевайся. И побыстрее.
Наконец мокрый и несчастный Петя выбрался из ванной. Его била мелкая дрожь, и он все пытался заглянуть в комнату, видимо, надеясь, что все увиденное с похмелья растает, как мираж. Однако мираж не таял. Аида все в той же позе лежала на окровавленных простынях. И все так же у нее под лопаткой торчал нож. Кто же это ее так подло? Неужели он сам?
— Пошли, пошли отсюда, — торопил его Фил. — Да, натворил ты, Петька, де-лов. И что теперь?
— Не знаю, не знаю, — шептал Петя, цепенея от ужаса. — Поверь, Валер, ни хрена не помню!
— Говорил я тебе, меньше пей. Вот и , допился до чертиков — выговаривал ему Фил. — Что тебе там спьяну причудилось? Зачем бабу-то пырнул? Аидка вроде не скандальная телка, послушная...
— Это не я... — неуверенно сказал Петя.
— А кто? — изумился Фил. — Вы как с нею поднялись вчера в номер, так больше и не выходили. А мы еще внизу сидели... Лев Викторович подъехал. На твое счастье, надеюсь, — Фила, похоже, осенила идея. — Уж он-то что-нибудь придумает. Не дрейфь, Петька! — Фил^ хлопнул Исаева по плечу. — Мы своих в обиду не даем. Тем более из-за какой-то там мертвой кошелки.