— Жду вас, — ответил Губайс.
Губайс встретил Виктора Петровича на пороге своего кабинета. Он выглядел очень усталым, но был по-прежнему полон энергии. Энергии разрушения, по мнению Зорина!
— Анатолий Парисовйч! Наличку для избиркомов доставят сегодня в Белый дом. В кабинет Кондрашова. Завтра необходимо, чтобы ваши люди забрали деньги и передали их по инстанциям. А то рискуем не успеть.
— Я вас понял, Виктор Петрович, — ответил Губайс. — Организуем. Главное, чтобы Коржиков не помешал. А то он сдуру какую-нибудь бузу затеет. Похоже, он на грани нервного срыва?
— Похоже, — подтвердил Виктор Петрович.
— Так, у меня есть идея! — поднял палец Губайс. — Деньги будем выносить в коробках из-под оргтехники. Для этого достаточно обычного пропуска и разрешения на вынос техники. А к вам у меня будет личная просьба. Постарайтесь удержать этих наших Пиночетов, — Губайс указал вниз, — от опрометчивых поступков.
— Само собой, — усмехнулся Зорин и поспешил откланятся. Дело сделано, как говорил наш последний генсек, процесс пошел...
«Пиночеты» в полном составе сидели в кабинете Коржикова, когда в штаб заговорщиков на всех парах влетел Зорин.
— Все, операция намечается на завтра, -- прямо с порога объявил он. — Деньги для избиркома будут выносить в коробках из-под оргтехники. На вас — задержание, а я по своим Каналам организую журналистов. Сделаем утечку в прессе и тогда вы сразу — к Самому. Даем прямой эфир... — он задумался. — Ну, в общем, эфир. Записываем его обращение к народу. В том смысле, что в избиркомы на всей территории страны проникли предатели родины и криминал. Подтверждающие это факты я обеспечу.. Речь я урке набросал и подготовил проект указа о введени чрезвычайного положения. Поставим бандитов на место, — пафосно закончил Зорин.
— А если Сам не сможет? — осторожничал Горностаев.
— Тогда текст прочтет диктор, — твердо ответил Зорин и улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — А может, Анатолия Парисовича попросим зачитать?
Коржиков закашлялся. Или это он так смеялся?..
Из Кремля Зорин тут же поехал в Белый дом. Надо было все подготовить, чтобы в последний момент из-за какой-нибудь нелепой случайности не сорвался его гениальный план. К тому же нужно было срочно сколошматить убедительное досье для президента, уместив информацию максимум на двух страничках крупным шрифтом. Более длинный текст Гарант и в лучшие-то свои времена не всегда воспринимал.
А то эти паркетные генералы, вспомнил он меткое определение генерала Орла, могут только руками махать и скрежетать зубами. А информацию нужно подавать четко, дозировано и доступно. Как в первом классе — все по полочкам.
В приемной его, едва не перебирая ногами на месте от нетерпения, уже дожидался застоявшийся Петя Исаев.
— Зайди, — бросил ему на ходу Зорин.
Что-то сегодня помощничек выглядел слегка помятым. И эта помятость наблюдалась уже не в первый раз. Разговор с ним у Зорина был короткий.
— В общем, Петя, так. Еще раз на работе замечу у тебя в глазах этот нездоровый блеск, — Зорин тяжело посмотрел на вмиг опустившего глаза Петю, — выгоню к чертовой матери! Что с тобой вообще творится? Баба, что ли какая не дает?
— Баба, — послушно согласился Петя.
— Да плюнь ты на нее, — разозлился Зорин. — Не до баб сейчас. Давай, с глаз
моих долой. Опохмелись и спать. Чтобы к утру был как стеклышко! Завтра понадобишься мне на целый день. Будешь держать руку на пульсе истории!..
На метро Петя добрался до «Охотного ряда». Служебную машину он решил не брать — неохота было общаться ни с кем даже с водителем.
Из автомата на Тверской, чуть проветрившись, Петя позвонил Павлючкову: — Похоже, все намечается на завтра. С самого утра, — сообщил он, в-очередной раз чувствуя себя мелким и отвратительным предателем.
Опохмелиться и вправду очень хотелось. А прямо перед носом швейцар открыл дверь в «Националь». Значит, так тому и быть. Дороговато, конечно, но сто грамм и кофе в баре можно себе позволить.
Внутренний дворик «Националя» был забран сверху стеклянным куполом и немножко напоминал аквариум. Усевшись в кресло, Петя заказал сто грамм армянского и двойной эспрессо.
Все последнее время Петя жил как уже приговоренный к казни преступник. Окровавленная Аида исправно являлась ему во сне. Она ничего не говорила,
лишь укоризненно качала аккуратно причесанной головой.
А однажды Аида сидела перед ним на стуле, как Шарон Стоун на допросе. Она загадочно улыбнулась, многозначительно закинула ноту на ногу. И Петя увидел, что под короткую юбку девушка не надела трусиков — мелькнуло что-то столь интимное, что Петя даже возбудился во сне. Как там Зорин сказал: «Баба не дает?» Во-во, не дает и не даст никогда. По причине пребывания в Аиде, царстве мертвых, от названия которого и произошло ее имя.