Приехав из_ Белого дома, где они лично провели первый допрос задерженных, Коржиков с Горностаевым тут же поднялись на третий, президентский этаж.
В приемной их встретил помощник президента Ильин:
— Сам сейчас с телевизионщиками, они записывают обращение к россиянам. Вас он принять не сможет, — объявил Ильин.
Он торжествовал, и это прямо-таки читалось на его лице.
— А кто еще у президента? — спросил Коржиков, заранее зная ответ.
— Анатолий Парисович и дочь. И еще Рюмашев, — Ильин издевательски- улыбнулся.
— Я должен ему хотя бы позвонить, — настаивал Коржиков.
— Я же сказал, у него запись. Запишитесь на прием, — сделав невинные глазки, предложил Ильин.
Так с Коржиковым уже давно никто не позволял себе разговаривать. Но делать нечего, пришлось повернуться и уйти несолоно хлебавши.
— Эфир через полчаса, — уже в спину им сообщил Ильин.
У себя в кабинете Коржиков включил телевизор и достал из бара коньяк.
— Похоже, Михаил Иванович, нас с тобой сильно подставили. — Коржиков разлил коньяк прямо в чайные стаканы.
Они выпили залпом. Без закуски.
— Слушай, Александр Василич, а где Зорин? —опомнился Горностаев. — Где его артиллерия?
— Похоже, он заранее зачехлил стволы, — мрачно глядя в телевизор, ответил Коржиков.
По первому каналу шел очередной мексиканский сериал. Но бегущей строкой уже сообщалось, что с минуты на минуту ожидается экстренный выпуск новостей.
Прервав словесную ахинею героев сериала, на экране появился диктор. Он объявил, что сейчас будет прямое включение из Кремля.
— Как всегда с задержкой на полчаса, — уточнил пунктуальный Горностаев.
Коржиков вновь разлил от души, не жалея дорогущего напитка.
— Анестезия, — криво усмехнулся он.
Президент выглядел вполне прилично, только говорил медленно, словно впечатывая каждое слово в мозги российских граждан.
И каждое же его слово вбивало очередной сто миллиметровый гвоздь в гроб политической карьеры Коржикова и Горностаева, а заодно еще и вице-премьер правительства Быховца.
— Эти, понимаешь, Коржиков с Горностаевым. И соратник их Быховец. Возомнили о себе. Что чуть ли не они управляют страной, — вещал разгневанный президент. — Сегодня я подписал указы. Я отстранил от должностей начальника Службы безопасности президента Коржикова и главу Федеральной службы безопасности Горностаева. Так же отстранен от должности вице-премьер Быховец. Мы не позволим им манипулировать общественным мнением россиян! — президент обвел взглядом невидимых телезрителям соратников. И, забыв об искалеченной руке и метафизической «гантели», махнул увечной рукой прямо перед камерой.
— Забыли вырезать, — ехидно отметил Горностаев.
— Другим указом, — голос президента звучал торжественно, как на похоронах, — я назначил на должность Секретаря Совета безопасности России генерала Орла. — Многие зрители, наверное, в атом месте зааплодировали. -
— Е-мое! — застонал размякший от резко принятого на грудь коньяка Коржиков. — Готовь, Миша, задницу! Теперь полетят клочки по закоулочкам. Этот-то дорвался наконец! Ну, что делать будем?
Сухари сушить, - мрачно ответил Горностаев.
XXXIV
Встречу назначили неподалеку от селения Хачалой. Место было почти идеальным. Проселочная дорога здесь делала крутой поворот и далеко просматривалась в обе стороны. Мало того, ее горный участок — серпантин, — тоже был виден как на ладони. -
Чуть повыше дороги, в густой зеленке сидели трое бородатых чеченцев в камуфляже. Они сосредоточенно курили, время от времени поглядывая вниз, на дорогу. Чуть в стороне от них, на камне сидел парнишка лет двенадцати. На нем были грязные джинсы и футболка, когда-то красная, а теперь выцветшая до бело-розового цвета. На футболке все еще читалась надпись — «Формула1». Мальчик сидел, обняв колени руками. Казалось, что он мерзнет, хотя на самом деле было жарко.
— Едут, — сказал высокий худой чеченец.
— Ну и замечательно, — отозвался другой, невысокого роста, в больших темных очках. На голове у него была армейская кепка с длинным козырьком.
Третий молча снял автомат с плеча и подготовил его к стрельбе. Мальчик испуганно посмотрел вниз. По серпантину медленно двигался серый «жигуленок». Похоже, что подъем давался ему нелегко. Слышны были завывания мотора на поворотах. Тем не менее уже через несколько минут машина показалась на дороге совсем близко, с левой стороны. Мальчик все еще не решался привстать со своего камня и лишь вытягивал тонкую шею, стараясь получше разглядеть водителя.