Наконец они остановились на выложенной темно-розовой плиткой стоянке у входа в суперсовременную жилую башню из стекла и бетона, с архитектурными излишествами на фасаде и, по московскому обычаю, непременным шпилем наверху. Была уже поздняя ночь.
Ванька так и не проснулся, и Шмидту пришлось нести его на руках. Охранники остались в машине.
Скоростной лифт в одно мгновение вознес их на запредельную высоту. Из окна огромного лестничного холла далеко внизу были видны огни московских кварталов и длинные цепочки фонарей городского освещения, похожие на застывшие трассирующие очереди. Вся Москва была как на ладони. Шмидт открыл дверь ключом и пропустил Ольгу в квартиру. Следом вошел сам. Ваньку он осторожно положил на диван в гостиной, потом повернулся к Ольге.
– Располагайся. Здесь вы сможете спокойно пожить некоторое время. В любом другом месте будет небезопасно.
Он показал Ольге расположение комнат и других помещений.
– Спальные принадлежности здесь, холодильник забит под завязку. Если что-то понадобится, мой номер в памяти телефона стоит первым. Звони. А сейчас не буду вам мешать.
Ольга протянула ему на прощанье руку. Шмидт задержал ее в своей чуть дольше, чем следовало бы. Но опять воздержался от комментариев. Да Ольге и не хотелось ни с кем разговаривать. Когда он ушел, она вздохнула с облегчением. Сейчас ей надо было побыть одной…
Проводив Шмидта, Ольга подошла к окну и долго смотрела вниз на огни города. Ее собственная жизнь показалась ей полностью лишенной смысла перед лицом всевластной смерти. Вот и не стало бабушки! К чему эти метания и самокопания, вся эта бессмысленная суета, гонка за деньгами и собственностью, если для всех конец один?
Она вдруг поймала себя на том, что совсем перестала вспоминать о Саше. Где он? Жив ли? Она не желала ему зла, но и видеть его сейчас не хотела. Пожалуй, она вообще не хотела его видеть…
Ваньке она постелила в одной из комнат на большом диване и перенесла его туда из гостиной. Хорошо хоть, что он так ничего и не узнал о случившемся. Намаялся бедный за день, да и пересечение часовых поясов никому на пользу не идет, тем более ребенку.
После этого Ольга пошла в ванную. Ни джакузи, ни прохладный душ не помогли ей расслабиться. Полотенца под рукой не было, но на вешалке висел большой махровый халат – мужской, черный в синюю полоску. Ольга, не вытираясь, накинула его на себя и направилась в спальню. Халат был ей так велик, что полы его шлейфом волочились за ней по паркету.
Потом Ольга долго лежала без сна, глядя в потолок. Сон не шел, в голову лезли мрачные мысли. По сути, она осталась одна на целом свете с малолетним сыном, без мужа, без родственников, без близких, а против нее ополчилась чуть ли не вся криминальная Москва.
И перед ней всего два пути: отойти в сторону, или, как говорят братки, "соскочить", и остаток жизни провести в страхе, ожидая каждую минуту пули киллера. Или встать во главе империи Белова, соединить в одно целое ее разрозненные части, чтобы обеспечить себе и сыну – главное, сыну – достойный образ жизни и соответствующий уровень безопасности. Кажется, есть человек, который может ей в этом помочь… Вот только хватит ли у нее сил и характера?
Она встала, прошла к бару и открыла дверцу. Здесь была выстроена целая батарея отборных напитков. Она выбрала бутылку "Хеннесси", плеснула в толстостенный хрустальный стакан немного янтарной влаги. И только когда поднесла его ко рту и сделала первый глоток, почувствовала, что зубы ее стучат о край стакана…
Ванька проснулся среди ночи в незнакомом месте. Он не испугался. За последнее время им с мамой не раз пришлось менять место жительства.
В коридоре горел свет. Он слез с дивана, на котором спал, и пошел туда. В коридоре никого не было, но из-за ближайшей двери слышались странные звуки. Ванька подошел к ней и открыл.
Мама была здесь. Она вела себя очень странно, Ванька никогда ее такой не видел расстроенной. Она плакала в голос. Ванька даже не думал, что взрослые могут вот так реветь. Он – мог, когда ему не покупали новую игрушку или оттаскивали от компьютера. Но чтобы мама!
– Мама, ты что? – робко спросил он.
Ольга повернула к сыну залитое слезами лицо. Ванька бросился к ней и крепко обнял. Так они и застыли, прижавшись друг к другу. Одни среди чужого, враждебного мира: двое самых близких, самых родных людей. Ванька весь дрожал. Ольга всем сердцем почувствовала, как он напуган. Бедный мальчик, он ведь не понимает причин и всей сложности навалившихся на нее проблем. Ради него нужно взять себя в руки и успокоиться.