Дома он обнаружил, что в квартире побывал кто-то чужой. Об этом однозначно говорили следы торопливого обыска. Кто это мог быть?
Юрий взял телефонную трубку. Он в любом случае собирался позвонить Литвиненко и проверить информацию незнакомца, у которого даже имя забыл спросить… Но, уже набрав номер, Юрий вдруг подумал: а что, если в квартире был как раз Литвиненко? Вдруг он сам хочет доставить шефу ценную информацию и получить солидную премию? Юра медленно положил трубку на телефон…
Спустя два часа Невзглядов прогуливался с маленькой сумкой в назначенном месте кольцевой автомобильной дороги, опоясывавшей столицу. Знакомую машину он увидел издалека. Кабан лихо припарковался в шаге от него и приоткрыл правую переднюю дверь. После демонстративно выключил двигатель и вынул ключ из замка зажигания.
– Садись. Не бойся, с собой тебя не увезу. Юрий уселся на переднее сиденье рядом с Кабаном. Дверь он предусмотрительно оставил открытой. Теперь следовало изложить суть своих достижений. Темнить и заигрывать с Зориным репортер не собирался.
– Вот кассета. Здесь записан… – он взахлеб принялся излагать суть своих достижений…
Больше всего он сейчас боялся, что заказчик сочтет информацию несущественной и откажется заплатить условленную сумму. И не успел удивиться, ощутив болезненный укол в шею за ухом. Кто-то, прятавшийся на заднем сиденье, воспользовался его невнимательностью, чтобы ввести ему лошадиную дозу какого то препарата. В ту же секунду он почувствовал, что проваливается в глубокий колодец…
XXXII
Такого свалка и выросший возле нее поселок бездомных не видели за все время своего существования. Колонна дорогущих машин, главным образом глянцево-черных "мерседесов", рискуя сесть на брюхо в глубокой колее или проколоть шины, медленно продвигалась в направлении замороженной стройки.
Не доезжая до снятых с колес вагончиков-бытовок, колонна остановилась, и из машин стали вылезать солидные, хорошо одетые люди. От мира нечистых их тут же отделила цепочка крепких парней в черной униформе с желтыми буквами на спине.
На стройку приезжие не пошли. Неспешной походкой они направились к вершине пологого холма. К той самой, где в последнее время любил поразмышлять о жизни Александр Белов.
Правда, сейчас он отсутствовал – был на работе, колесил со Степанычем по объектам нелегального пищеторга. По этой причине ни Шмидт, ни Ольга его не увидели. К тому времени, когда они добрались до вершины, туда уже были доставлены легкие переносные столы и кресла. Тут же был организован фуршет. Чеченцы держались отдельной группой.
Шмидт, стоявший с рядом с немцами, ни слова ни говоря, обвел горизонт широким жестом. Оба немца смотрели в даль не просто с любопытством, а с жадным интересом. Это был поистине апокалиптический пейзаж. Хорошо, что ветер дул в противоположную сторону. Над гигантскими, застывшими, как на картине Айвазовского, валами мусора с криками носились чайки и вороны. Это дымящееся море отходов в Европе было бы воспринято как экологическая катастрофа, но здесь, судя по лицам сопровождающих, это никого не волновало. Шмидт был спокоен и обстоятелен, его уверенность, как и немецкая фамилия, производили хорошее впечатление. Сейчас он словно лекцию читал.
– Вот наш фронт работ. Как видите, фундаменты на месте, коммуникации подведены, есть электричество. Жилье для строителей позволит работать вахтовым методом, сутки напролет. Строительство можно возобновить в любой момент. Свалку ликвидируем.
Райнеке и Шнапскопф переглянулись и обменялись между собой репликами на немецком.
– Мы удовлетворены, – заявил наконец Райнеке уже по-русски, но сильным акцентом. – Если только вы не показываете нам другую стройку. Как это у вас говорят: деревню Потемкина?
Шмидт и Ольга рассмеялись: немцы-то ученые. Тариэл тоже присоединился к смеху, хотя и не понял, в чем смысл сказанного.
– Нет, это не потемкинская деревня, – уверенно заявил Шмидт. – Это наш с вами будущий нефтяной гигант, который будет приносить баснословную прибыль.
При этих словах Шмидта Тариэл уничтожающе посмотрел на державшихся в стороне чеченцев. Те сделали вид, что ничего не заметили.
– Простите, герр Шмидт, но ведь там, в этих домах, живут какие-то люди, – Райнеке указал на бытовки, вокруг которых околачивались обитатели поселка, встревоженные появлением буржуинов в их анклаве коммунизма. Но Шмидт тут его успокоил:
– Не волнуйтесь. Через неделю здесь не будет ни единой души. Можно будет завозить рабочих.