Он узнал их обоих. Это были Ольга и Шмидт. Они стояли, непринужденно разговаривая, и не смотрели в его сторону. Хотя узнать его сейчас было невозможно, он оброс, и ничем не отличается от обитателей поселка, ему вдруг очень захотелось, чтобы это случилось. Но чуда не произошло. Шмидт вдруг обнял Ольгу так, как когда-то делал это он сам. Жест был простым и, как показалось Белову, привычным. А то, что и Ольга отнеслась к этому как к должному, подействовало па Белова, как пощечина.
Он увидел, что они снова сели в машину, но направилась она не в сторону Москвы, а свернула на перекрестке налево. Белов знал, куда они едут. В этом направлении на расстоянии пятнадцати километров находился другой поселок. Тот самый, где Саша Белов много лет назад скрывался от милиции в доме знакомых Космоса. И где он познакомился с соседкой, скрипачкой Олей Суриковой. Его будущей женой, которая сейчас везла в свой дом своего любовника. Белов зарычал и подскочил к Степанычу.
– Дай ключи!
Видя его состояние, хозяин "копейки" не посмел ему перечить и протянул брелок с ключами. Белов прыгнул на сиденье водителя, запустил двигатель. Степаныч и Витек в растерянности застыли столбами возле дороги. Но Федя успел подбежать к задней двери, открыть ее и уже на ходу заскочить внутрь машины.
Развернувшись, Белов дал газу и через секунду скрылся из глаз опешивших наблюдателей за шлейфом поднятой пыли.
ЧАСТЬ третья
НАЗАД, В БУДУЩЕЕ
XXXIII
Шмидт не сразу понял, куда они приехали, и молча рассматривал опустевший с наступлением осени дачный поселок, обшарпанные домики, когда-то, должно быть, выглядевшие более чем прилично. Но времена эти прошли давным-давно. Возле одного из них Ольга попросила остановиться. Они вышли из машины, и Ольга подвела его к калитке.
– Это мой дом, – сказала она. – Я здесь выросла. Зайдем?
Шмидт пожал плечами и следом за Ольгой прошел на участок. Они поднялись по скрипучим ступенькам крыльца. Ключ оказался под наличником веранды. Ольга стала открывать замок, но тот не поддавался. Чтобы не мешать ей, Шмидт отошел в сторону, поколупал ногтем отслоившуюся старую краску и вздохнул.
– Зря ты меня сюда привезла. Это твое прошлое, и встречаться с ним нужно с глазу на глаз. Без посторонних.
Ольга, наконец, справилась с замком и открыла дверь.
– Ты уже не посторонний, – сказала она. – Проходи.
Из дома пахнуло сыростью и холодом. Чувствовалось, что здесь давно никто не живет. Они вошли внутрь. Шмидт, сориентировавшись в расположении помещении, подошел к печке, открыл чугунную дверцу и обнаружил за ней в топке бог знает с каких пор оставленную кладку березовых поленьев. Пока он пытался с помощью зажигалки и старых газет растопить печь, Ольга прошлась по комнатам.
Она осторожно ступала по скрипучему полу, словно боялась спугнуть витавшие в доме призраки. Все здесь было до боли родным и знакомым. Но Ольгу не оставляло чувство, что на все это она смотрит из какого-то Зазеркалья, как па экспонаты сквозь стекло витрины в музее. Словно между ней и тем, что было, пролегла пропасть в несколько веков. Что было, то прошло. Но ведь жизнь продолжается!
Она услышала шаги – это Шмидт, справившись, наконец, с печкой, подошел к ней, замер, не зная, что сказать. Ольга шагнула к нему и закинула руки ему па шею…
Белов остановил "копейку" возле поселка и вылез из нее.
– Оставайся в машине, – бросил он Феде. – Если ее угонят, Степаныч этого не переживет.
Задами он добрался до знакомого дома Царевых, в котором жил когда-то. Двухэтажный дом по-прежнему пустовал и, кажется, окончательно пришел в запустение. На дверях висел ржавый навесной замок. Открыть его было невозможно, поскольку ржавчина намертво заварила замочную скважину. Пришлось обойти дом сзади и разбить одно из окон…
Он прошел в кабинет по захламленным комнатам. "История Рима" нашлась на книжной полке. Телескоп тоже оказался на месте. Прибор был мощный, снабженный оборачивающей системой. Белов подошел к окну. Перед домом Ольги стоял "мерседес". Когда-то это были его дом и его "мерседес". Но он сам вычеркнул себя из той жизни. А ведь у него остался сын, Ванька. На всех остальных Белову было наплевать, даже на себя самого. Но сын… Его будущее было Александру далеко не безразличным. И ради него он готов был на многое.
Белов стоял и смотрел на окна дома, где сейчас находились Ольга и Шмидт. Окно ее комнаты было как на ладони. Белов заставлял себя не смотреть на него. Ему казалось унизительным подглядывать за собственной женой. Но все же не удержался, перенес телескоп к окну, сдул пыль с объектива и окуляра, покрутил настройку резкости.