В этот момент сотрудник банка уже звонил полковнику Введенскому с сообщением о попытке снять деньги со всех четырех заблокированных кредиток.
Полковник немедленно запросил у администрации банка разрешение на изъятие видеопленки из камеры наблюдения, контролирующей работу банкомата. Через полчаса майор Коноваленко доставил небольшой сверток в кабинет Введенского.
Тот молча указал ему на кассетоприемник видеомагнитофона, подключенного к "домашнему кинотеатру" с огромным экраном, украшавшему с недавних пор кабинет полковника.
Вдвоем они уселись в кресла напротив, и Введенский с волнением, его самого немного удивившим, взял пульт и нажал на кнопку старта.
На экране появилось увеличенное во много раз лицо Александра Белова…
XLV
Ванька ни секунды не сомневался, что видел папу. И с тех пор все время ждал, что он придет, но так и не дождался.
За время долгого отсутствия отец превратился в его воображении во всемогущего богатыря, героя сказок. Но он был так далеко, и с каждым днем становился все дальше и дальше. Он был главным только в Ванькиных снах и мыслях. А в жизни его постепенно все больше места стал занимать дядя Дима.
Особенно после так страшно закончившейся рыбалки – он стал для мальчика безусловным авторитетом. Отца же он хоть и любил по-прежнему, но стал понемногу забывать. И вдруг увидел его на улице. Это было чудо, но Ванька находился в том возрасте, когда дети еще верят в чудеса и даже считают это чем-то обычным.
Необычным было другое. В последнее время Ваньке становилось все труднее общаться с мамой. Нет, он не мог бы сказать, что она его разлюбила. Она по-прежнему заботилась о нем, следила, тепло ли он одет и хорошо ли поел. Но Ванька инстинктивно чувствовал, что у мамы появились другие интересы. И виной этому был не только дядя Дима. Маму словно заколдовали, и она потихоньку превращалась в кого-то чужого. Ванька не мог этого объяснить, но чувствовал и боялся.
Поэтому он старался больше времени проводить на улице. Гулять с гувернанткой ему было скучно. Он убегал от нее и в одиночку болтался по окрестным улицам. У него появились друзья среди местных малолетних обормотов. Лучшими из них были братья Мишка и Гришка Хапиловы. Мишке было семь лет, Гришка был Ванькиным ровесником. Отец и мать братьев были запойными пьяницами и ничем не сковывали свободу наследников. Мишка даже в школу не ходил.
Выпал первый снег. Это был настоящий праздник. На улице Ванька тут же убежал от гувернантки проверенным способом – протиснулся сквозь щель в заборе. Ей такое было не под силу. Пока она обегала весь двор, чтобы выйти через калитку, он шмыгнул за угол и был таков.
Братья Хапиловы околачивались возле пункта сдачи стеклопосуды. Они крутились здесь в расчете вытянуть из сумки у тех, кто сдает посуду, одну-две бутылки. Ванька подбежал к приятелям и хлопнул Гришку по плечу.
– Здорово, ребята! Ну что, по пломбиру? За брата ответил Мишка.
– Не, погоди. У нас работа! Надо здесь пустые ящики расставить, а полные вон туда отнести. Нам хозяйка за это десять тысяч старыми обещала.
Вместо того, чтобы спорить, Ванька помахал в воздухе свеженькой купюрой: сто рублей новыми!
– Ух ты, откуда взял? Уклад? – восхищенно прокартавил Гришка.
Ясное дело, – гордо сказал Иван. – У мамы из кошелька вытащил. Там их – видимо-невидимо. Она и не заметит. Ну, пошли?
Они наелись мороженого пополам с густо падающим снегом, который валил с низкого неба прямо в рот – стоило только поднять голову вверх.
Снег так и просился в руки. Причем брать его хотелось не рукавицами, а голыми руками, чтобы ощутить, что пришла зима. Первый снежок Мишка запустил в брата, второй в афишу с портретом какой-то певицы. Но гораздо интереснее было обстреливать снежками проезжавшие машины.
Ребята выбрали самое подходящее для засады место – недалеко от выезда из туннеля. Водителю тут было ни свернуть, ни отклониться. О том, чтобы остановиться или развернуться, вылезти из машины и надрать уши засранцам, и речи быть не могло – мешала высокая длинная стена вдоль трассы.
Мальчишки, как партизаны или индейцы, неожиданно выскакивали из-за рекламного щита и забрасывали очередную машину градом снежков.
Обстреливали в основном грузовики. Попасть в них было легче и интереснее. Каждое попадание сопровождалось гулким ударом. Но и легковушки представляли не меньший интерес. Сидевшие в них пассажиры пугались, водители дергались и матерились. Одному из них Мишка залепил снежком прямо в приоткрытое окно автомашины. Тот крутанул руль, и машину занесло в сторону. Иван увидел на миг его искаженное яростью лицо, собрался бежать… и замер на месте. Это был пана!