Вот только когда в дверь позвонили, он повел себя далеко не по по-мужски. Вскочил, засуетился, стал искать разбросанные по комнате штаны и рубашку, впечатление было такое, что вместе со спермой из него ушел весь его сексуальный кураж и напор. Когда Кабан, собрав свою одежду в ком, зачем-то подошел к двери и открыл ее, а на пороге квартиры возник улыбающийся актер с букетом цветов, обнаженная, растрепанная, поцарапанная Надежда с разбегу вытолкала обоих наружу и захлопнула дверь…
В ванной, стоя перед зеркалом, и счищая ваткой кровь с оцарапанного во время падения лба, она счастливо улыбалась и напевала под нос что-то легкомысленное…
— Кончили мы одновременно, — сказал Зорину Кабан, не вдаваясь в подробности. — Но с тех пор она меня избегает, дверь держит на замке, к телефону не подходит. А я, Виктор Петрович, честно сказать, подсел на нее по самое дальше некуда… Как быть, ума не приложу?
Зорин прикинул доступную информацию: имеются в наличии молодая аспирантка, муж-академик преклонного возраста, большая квартира… Это даже не ребус, а детский кроссворд…
— Ты вот что сделай, — сказал он с надеждой взирающему на него Кабану…
Виктор Петрович Зорин, старый потрепанный жизнью зубр, хорошо понимал тех, кто безумствует из-за женщин. У него самого годам к пятидесяти интерес к ним стал как-то угасать. То есть, он по-прежнему мог выполнять свои мужские обязанности, но не испытывал потребности.
Слишком много душевных сил уходило у него на борьбу за политическое выживание, а похоть тела, как известно, и похоть власти вещи взаимозаменяемые. К тому же у него на руках были парализованная жена, которую он по-прежнему любил и уважал, и две дочери в подростковом возрасте.
— Потому когда он в конце восьмидесятых познакомился на одной из многочисленных презентаций с бывшей учительницей французского, а на тот момент переводчицей, Ларисой и почувствовал к ней влечение, перешедшее вскоре в род недуга, даже страсть, он долго не мог поверить себе, что «влюбился, как простой мальчуган». Смех да и только: ну не чаял он, что и у него может начаться гон, то бишь гормональная буря в его-то возрасте.
Пусть эта связь стоила ему массы денег, нервов и времени, но зато она принесла с собой немало радостей и удовольствий, на которые он уже перестал в жизни рассчитывать. Ведь это только говорится: «Ищите женщину, и вы найдете причину всех зол». Красивые слова, которые на деле мало чего стоят. На самом деле нет в жизни такого зла, которое не имело бы примеси добра!
Жену Зорин бросить не мог. Девочки, Лена и Оля, этого бы этого не поняли, да и самому ему претило такое решение проблемы. В конце концов Виктор Петрович принял соломоново решение: купил маленький, почти игрушечный домик в парижском пригороде Исси-ле-Мулино, где и обосновались Лариса с родившейся вскоре после начала их романа очаровательной девчушкой Алисой.
Несколько раз в год, под видом командировок, Зорин навещал Ларису, привозил гору подарков, пестовал дочурку и не мог ею натешиться, такое это было милое забавное существо. И вторая семья, и сам Зорин ждали этих свиданий, как праздника.
Но проходила неделя, другая, и он снова возвращался к больной жене и детям. У девочек период полового созревания проходил трудно, они капризничали, грубили на каждом шагу и срывали настроение на отце. Обездвиженная жена молча страдала, и только ее мужество и долготерпение делали жизнь Виктора Петровича более-менее сносной.
Примерно год назад все Изменилось. Во-первых, умерла жена, царствие ей небесное, отмучалась, бедная. Во-вторых, дочери окончили школу, обе поступили, не без его помощи, одна в Московский университет, вторая в МГИМО. К тому же младшая, Оля ухитрилась выскочить замуж на первом же курсе за сына нового русского. Как-то все само собой наладилось, будто-то жена-покойница с того света все его беды руками развела.
Позиции Зорина после перевыборов Ельцина и дефолта только укрепились. А когда премьером был назначен Тримаков, Виктор Петрович ухитрился не только очаровать старика, но и убедить его в том, что придерживается абсолютно тех же взглядов, что и он.
И «патриоты», считавшие, что Россия снова должна стать великой державой по образу и подобию СССР, и их противники западного толка — «европейцы», уверенные, что Россия возродится как великая евроазиатская копия США, видели в Зорине единомышленника и ценили его за способность объяснять тупым политикам из противоположного лагеря, насколько они не правы.