— Так, может, твоему родичу проще откупиться от них? — несколько демонстративно засомневался Игорь Леонидович. — Зачем нам с тобой лишний раз засвечиваться?
— Не проще. Этот дурак деньги уже спустил. В казино. И потом, если ему от меня помощи не будет, он же и рассказывать об их, ваххабитских, делах перестанет. Так?
— Так, — согласился Введенский.
Он располагал информацией о миссии Азиза из других источников. И понимал, что Нагоев смертельно рискует. Но и отговаривать его он права не имел. Слишком много жизней было поставлено на карту в этой игре.
XXV
Широкие лучи света мощных ручных фонарей рассекали тьму по обеим сторонам дороги и тут же вязли в ночном лесу. Хотя эти густые заросли кустарника трудно было назвать полноценным лесом. Кое-где на фоне подсвеченного тумана возникали и тут же исчезали причудливые тени боевиков. Иногда раздавался треск сломанной ветки, но в целом они двигались почти бесшумно.
Благодаря фонарям было нетрудно установить их местонахождение, поэтому Саша, дрожа от влажного холода, то и дело менял позицию в зависимости от их передвижений. До сих пор ему удавалось оставаться незамеченным. Метрах в пятнадцати от него вспыхнул фонарь. Саша приник к земле и замер, стараясь не дышать…
— Бестолку все это, — сказал Юсуф, подходя к достававшему из планшета карту Усману. — Пока не рассветет, мы тут и своего хрена не разглядим.
От соседнего куста отделилась тень и приблизилась к говорившим. Это была Земфира.
— Погано, у нас ни хвылинки лишней. Максимум полчаса. Скоро здесь появятся менты и военные. Смотри, Юсуф, — Усман провел лучом фонаря по ламинированной поверхности карты, — мы ось туточки. А цэ — Новочеркесск.
— Никто из вас не сможет вести грузовик, — сказала Земфира. — У меня есть права, но нам нужен Белов, причем живым. У него документы в порядке. У него в Москве все схвачено. Нужно его найти как можно быстрее, ему легче пройти сквозь посты ГАИ и доставить груз в Москву, чем нам.
— Зачем ему это нужно? — поинтересовался Юсуф, — он же не дурак. Понял уже, что не простой сахар вез. Он умотает домой, затаится и будет бога молить, чтобы о нем забыли.
— Ты не понимаешь, — Земфира говорила с ним, как с малым ребенком. — В том-то и суть, что мы не будем его спрашивать, хочет он или нет. Это нужно для нашего. святого дела. Поэтому нужно найти его, чего бы это не стоило. И кейс. Вы его нашли?
Оба боевика отрицательно покачали головами.
— Ну так ищите, ищите! Скоро рассветет, — раздраженно прикрикнула на них Земфира и направилась к небольшому костерку, который ловкие боевики умудрились разжечь в низинке.
Переглянувшись, Усман и Юсуф двинулись за ней…
Белов хорошо слышал разговаривавших и с облегчением вздохнул, когда провожал взглядом уходившую в сопровождении вооруженных боевиков Земфиру. Он опустился на влажный, пахнущий травой пригорок между двумя кустами и задумался.
Понятно, что в грузовике не простой сахарок. Скорее всего, наркота. Ну, что еще можно замаскировать под сахар? К наркоте у Белова было сложное отношение. Ведь в его биографии она сыграла важную роль. Не в смысле употребления, а в том, что свой начальный капитал он сколотил как раз на доставке наркотиков из Туркестана в Европу. Он и жалел тех, кто на игле, слезть с которой практически невозможно, и подозревал, что с помощью наркотиков судьба отбраковывает тех, кому и так не стоит жить.
Наркотики и алкоголь такое же орудие естественного отбора, как бедность и болезни. Ведь человеку дарована свобода выбора: поддаться искушению, попробовать наркоту или отказаться. Тот, кто способен осознать свой грех, все-таки найдет силы выкарабкаться. Так было с Космосом и с Доктором Ватсоном. Они наркотой переболели, но справились.
Все равно, пить или не пить, нюхать или колоться человек решает сам. И сам за свое решение платит. Не его, Белова, задача совать свой нос в чужие дела. Тем более рисковать собой, чтобы какой-нибудь дебил дилеру заплатил за дозу дороже или дешевле. Это мы уже проходили.
В общем, девяносто девять аргументов из ста были за то, чтобы сделать ноги. И Белов какой-то частью души голосовал за это решение. Но не мог уйти. Знал, что надо, а не мог. Точно к ЗИЛу его приковывала невидимая цепь.
Голову-то ведь не пределаешь! Да и с совестью у Белова с тех пор, как пришел в себя на свалке, после смерти, начались странности. Она не давала ему спать так же крепко, как раньше. Итак, что не дает ему покоя?