— Значит, зря весь этот сыр-бор, — понял Белов, садясь на кровати, — надо было мне скрутить его, надавать по шее и все бы закончилось.
— Нет, — помотал головой Введенский, — рисковать нельзя было, ты правильно сделал, что не полез. Никто ведь не знал, что гранаты учебные, а в багаже нет пластида. Тем более, Шаман человек с больной психикой, с ним нужно быть предельно осторожными. Но вы с полпредом держались молодцами.
— Да уж, — усмехнулся Белов, — слетали в Красносибирск…
Введенский нахмурился еще больше и сказал:
— Саша, у меня для тебя не слишком хорошая новость. Произошло несчастье. Олега Рыкова застрелили из снайперской винтовки на празднике в Красносибирске.
— Как застрелили? — подскочил на кровати Белов. — Когда? Праздник же сегодня только должен был состояться!
Введенский покачал головой.
— Мы с тобой лежали без сознания почти двое суток, — объяснил он, — газ так действует. Нам снотворное кололи, иначе бы мы от головной боли сдохли просто. Так что праздник в Красносибирске ты проспал, да и не праздник там получился, а — сам понимаешь…
Белов в отчаянии стиснул зубы, обхватил голову руками и склонился над своими коленями. Это он виноват в смерти Олега Алексеевича, это он понадеялся на авось и не предупредил охрану Рыкова и его самого о готовящемся покушении! Осознание этого тяжелым грузом легло на совесть Белова. Но время было потеряно — ошибку никак уже было не исправить.
Олег Алексеевич Рыков был уже мертв.
VI
Матвей Алексеевич Рыков всегда отличался тупостью, но когда ему грозила опасность, у него автоматически включались какие-то дополнительные резервы защиты, вынуждавшие заработать еще пару-тройку извилин его убогого мозга.
Обидевшись на брата и его окружение, Матвей решил сначала не препятствовать покушению — пусть оно идет как идет. Но затем он вернулся домой, выпил две бутылочки немецкого пива, злость его прошла, и ему стало страшно. Жена, как обычно, не обратила внимания на угнетенное состояние мужа — ее больше волновал приближающийся юбилей комбината и извечный женский вопрос — что надеть, когда надеть нечего?
Матвей попытался заговорить с ней, чтобы она его утешила, но жене было не до того, нужно было договориться с парикмахером о покраске и укладке волос. Тогда Матвей закрылся в своем кабинете и решил ночевать на диване. Жену, похоже, это не расстроило. Он включил телевизор и стал смотреть криминальные новости, в которых рассказывали о задержании заказчиков убийства некоего бизнесмена. Их волокли за шиворот с закованными за спи-ной руками в милицейский козелок. Матвей представил себя на их месте, представил, как его заталкивают в камеру к уголовникам, как они окружают его, он кричит, что, мол, я, директор по социальным вопросам и быту Красносибирского алюминиевого комбината, а волосатый па-хан с наколками на груди говорит ему: а здесь ты будешь директором параши.
Матвей Алексеевич торопливо выключил телевизор, чтобы не травмировать себя, сел за компьютер и решил выйти в Интернет, побродить. Он никогда не освоил бы компьютера, если бы в сети не было порно сайтов, которые манили к себе директору по соцвопросам и быту, как магнит. Пришлось изучать компьютер, ходить на курсы по освоению Интернета. Еще Матвей Алексеевич посылал посредством всемирном? паутины сообщения своим молодым любовницам — хореографу Дворца культуры тренеру по плаванию, назначал им свидания.
И вот он решил сначала написать или письма, а потом уже зайти на любимый порносайт. Первой загрузилась страница с новостями, и Матвей опять увидел материал о том самом задержании заказчиков, убийства бизнесмена, который только что: давали по телевизору. Ему показалось, что за спиной его появился полковник Басовитый, положил ему руку на плечо и сказал своим негромким басом:
— Пройдемте со мной, гражданин Рыков! Место под нарами для вас уже освободили…
Матвей Алексеевич вздрогнул и обернулся. Никакого полковника за его спиной не было. Он облегченно вздохнул. Что-то внутри мучило и мучило его, не давало забыться. Совесть? Но ведь когда он бессовестно воровал на комбинате все, что плохо лежит, никакая совесть его не мучила! Может быть, это происходит оттого, что люди, достигшие уровня Матвея Алексеевича, не видят никакого иного способа обогащения, кроме воровства и взяток, оттого и совесть их спокойна. Кроме того, возможно, совесть Матвея молчала бы, если бы ему предстояло участвовать в покушении на того же гада Белова или директора по финансовым вопросам — а тут все-таки родной брат!