— Я. для вас бочку приготовил! — сообщил Вова. — У меня дома полный холостяцкий бардак, поэтому в гости с дамой не зову. Пойдемте
к вам, в гостевую, там Тарасовна борща наварила. Выпьем за встречу, и отдохнете с дороги — шутка ли, полета километров по льду на этом драндулете отмахать!
— Погоди, Вован, с выпивкой да с отдыхом. Давай сначала о деле.
— Ишь, деловой какой стал. А посидеть-поговорить?
— Да мы с Лайзой, понимаешь, насиделись в дороге до такой степени, что стоять гораздо приятнее. И потом: ситуация подступает к горлу
— Уж могу догадаться, что ты тут. не проездом оказался, с девушкой, на мотоцикле… — вздохнул Вован и приготовился слушать.
Пока Белов вкратце излагал ситуацию, Лайза, стараясь не пропустить ничего важного из разговора, с любопытством разглядывала российское северное жилище, именуемое балком и похожее на бочку. Самое удивительное, что это и в самом деле была бочка, правда, специально оборудованная под жилье. Довольно большая цилиндрическая конструкция лежала на боку, и в своем торце имела дверь с крылечком. Полом внутри служил дощатый настил, имелась крошечная прихожая, она же столовая и кухня. А дальняя и большая часть представляла собой миниатюрную спаленку с двумя откидными, как в купе поезда, кроватями, застланными к приезду гостей свежим хрустящим бельем. В торце балка на табурете стоял открытый ноутбук, а на полу портативный принтер — приметы цивилизации.
— Белов, ты меня в гроб вгонишь! — воскликнул начальник месторождения, выслушав просьбу товарища. — Вот песка или песчано-гравийной смеси я могу тебе отгрузить сколько угодно. А то, о чем ты меня просишь в принципе невозможно. Такого не может быть!
— Обоснуй.
— Потому что этого не может быть никогда, — Мельник достал из кармана и продул беломорину. — Пойми, у меня даже лицензии нет на разработку этого месторождения. А ты мне шепчешь про «две недели»!
— Но ты карьер раскрыл, и ты его разрабатываешь…
— Белов, ты что, тупой? У меня есть разрешение на вскрышные работы. И только! А ты говоришь о сырье. Ты что, правда, не видишь разницы? Ты знаешь, сколько времени понадобиться, чтобы получить эту гребаную лицензию?
Спорящие отошли в сторонку, чтобы до дамских ушей не долетала канонада мата, и продолжили дискуссию.
— И потом, Михалыч ни за что не даст втравить себя в этот блуд, — несчастный Вован под напором Саши начал потихоньку сдавать позиции.
— Ху из Михалыч?
— Ху в пальто! Михалыч — директор горнообогатительного комбината. Член партии с девятьсот пятого года.
— Тащи сюда Михалыча! И вообще, где обещанный борщ с водкой?
— Белов, ты псих, причем буйный… Таких не берут в олигархи. Не должны брать — по профнепригодности.
Увлекательный производственный спор имел продолжение уже внутри бочки. В кукольной столовой-предбаннике помимо Мельника, Белова и Лайзы Донахью каким-то чудом поместился еще и Михалыч — квадратный мужик директорского вида. В этот момент директор гороно-обогатительного комбината еще не знал, что ему предстоит стать третьим участником фантастического проекта.
Покуда ели борщ и опорожняли первую бутылку «Абсолюта», Михалыч слушал и сохранял молчание. Когда же явилась вездесущая канистра с авиационным спиртом, он раскрыл рот и подвел итог услышанному. Фраза была довольно длинной, замысловатой и не содержала ни единого литературного слова. Коротко говоря, это был категорический отказ от участия в безумной затее. Мельник виновато оглянулся на Лайзу и тихонько посоветовал старшему товарищу подбирать выражения. После этого Михалыч снова, насупившись, замолчал, и казалось, никакая сила не заставит его принять дальнейшее участие в бессмысленном разговоре.
— Скажи им, что я почти не понимаю по-русски! — прошептала Лайза, наклонившись к Белову. — Пусть не стесняются…
После этого существенного уточнения Михалыч вновь обрел дар речи и во второй раз, еще более цветисто, обосновал свою принципиальную позицию. Атака в лоб не удалась. «Надо его разболтать…», — подумал Саша.
Он словно потерял на время интерес к актуальной лично для него теме и перевел разговор в русло «расскажите, как это бывало раньше». Михалыч, крутой руководитель старого, советского покроя, оживился, стащил с себя через голову свитер, разлил спирт по стаканам и ударился в воспоминания. Разговорчивый оказался мужик…