— Что у вас происходит?
Саша мгновенно и «чисто по-дружески» ухватил сухощавого за руку (чуть выше локтя) и слегка надавил на нужную точку, отчего у парня враз подогнулись колени.
— Сейчас ты подойдешь и скажешь дедушке, что все в порядке, — тихо, но настойчиво посоветовал он сокамернику. — Скажи, мол, мы с ребятами отрабатываем… прыжки в ширину. Для открытого чемпионата по СИЗО.
И повел деморализованного противника к двери, сам при этом стараясь оставаться вне поля обзора.
— Все в порядке, дядя Костя. Виталя со шконки свалился… — только и мог пролепетать «заложник».
Но этого оказалось достаточно: «кормушка» немедленно снова захлопнулась. Подтвердив тем самым, что «глухой» контролер-пенсионер дядя
Костя, если надо, все прекрасно слышит. Впрочем, всем и так было ясно, что человек с подобного рода физическим недостатком не смог бы работать в такой должности.
Белов оценил обстановку. «Король истерики», до которого так и не дошла очередь во всеобщей битве, скорчившись, сидел между шконками. Злобного лидера Саша на всякий случай продолжал заботливо придерживать в районе болевой точки над локтем. Оставался луноликий мастер плеваться по чужим подушкам, который, хотя и не выказывал в настоящий момент признаков агрессии, тем не менее, был значительно выше и фактурнее самого Белова и теоретически представлял собой угрозу рецидива. Саша, из чистой перестраховки защемил его нос между согнутыми пальцами левой руки, слегка, для контроля, повернул против часовой стрелки и сказал:
— А теперь, парни, небольшой инструктаж.
Здоровяк задергался и замычал, мешая началу инструктажа.
— Не брыкайся, красавчик. Девушки не любят которые с кривым носом.
В ответ на эту невинную, казалось бы, реплику, худощавый фыркнул:
— А ему девки не нужны!
Смысл этой фразы дошел до Белова далеко не сразу, но, по крайней мере, стало ясно: общение приняло устойчивый мирный характер, и необходимость в силовых решениях отпала.
— Итак, эпизод знакомства. Дубль два, — Белов разом отпустил оба захвата, и его собеседники блаженно размякли. — Первый дубль был неудачный. Но я вам прощаю ошибку на первый раз. В силу вашей молодости и свойственного этому нежному возрасту невежества. Если кто интересуется, пусть наведет обо мне справки: рекомендации должны быть хорошими. А для вас я буду просто Александр Николаевич.
Амбал, спрятавшийся, насколько это было возможно, за поджарого товарища, сзади тоненько пискнул:
— Кто-то говорил «богатый лох»!..
В качестве ответа он получил от подельника короткий и безмолвный тычок в зубы. Белобрысого лидера звали Бруно, у здоровяка имени под рукой не оказалось.
— Теперь разминка, — продолжил Белов. — Упражнение называется «Прощай, оружие!» Заточки и что там еще имеется из средств необходимой самообороны кладем на тумбочку. Я теперь буду у вас и Белов, и главный оружейник. Ну?
Здоровяк потупился, всем своим видом показывая, что безоружен.
— У него ничего нет, — авторитетно подтвердил блондин. — У Витали есть. Слышь, Виталя, отдай заточку!
Хлипкий парень, у которого оказалось на удивление человеческое имя, продолжал сидеть в проходе и к интересному разговору оставался безучастным. Белова это встревожило. А что если амбал, обрушившись в ходе драки всей своей тушей на малахольного Виталия, попросту зашиб его? Да и край специфического камерного стола — приваренного к шконке острым металлическим «уголком», находился от обоих падающих в опасной близости.
Однако, дело, как выяснилось, было вовсе не в неудачном падении. Дело было еще хуже. Когда худощавый Бруно подошел и потряс сидящего за плечо, тот неловко перекатился на спину и затрясся уже всем телом. Потом невероятно выгнулся в пояснице и продолжал трястись, упираясь затылком в пол.
— Быстро оттаскиваем его к двери! — закричал не своим голосом Белов, когда увидел закатившиеся под лоб белки и проступившую на губах несчастного пену. Первое, что ему пришло в голову: парень в припадке рискует убиться в тесном пространстве между шконками. — Бруно, кричи дежурного, нужен врач!
Во время армейской службы в Афганистане ему приходилось сталкиваться с Припадком эпилепсии, и Саша в считанные секунды сделал все, что от него зависело. А именно: с помощью трофейной заточки разжал зубы больного и с осторожностью извлек наружу посиневший язык! А растерявшегося амбала заставил подложить под голову эпилептика подушку и потом навалиться на ноги, чтобы парень, раздираемый нечеловеческой силы корчами, не изувечил себя об острые выступающие части тюремной мебели.