— Постоянно действующая комиссия по правам человека… — бормотала она. — …Приглашает в качестве эксперта госпожу Донахью… Поручено подготовить доклад…
— Что за бред! — подскочил в кровати Виктор Петрович. — Причем здесь ПАСЕ! Там должен быть договор или некая расписка… Но уж никак не с Евросоюзом.
— Да нет же, уверяю тебя. Тут еще ксерокопия какого-то паспорта с открытой визой… Тебе нехорошо? Сердце?
Взбешенный Зорин схватился за мобильник и дрожащими пальцами принялся набирать номер МИДа, где по поводу этой самой Донахью уже успел «выставить сторожевичок». В ответ на его лишенные приветствия отрывочные претензии из трубки загудел густой знакомый бас:
— Видишь ли, Петрович… Да уважаем мы тебя, как не уважать. Но пойми: эта твоя Донахью включена экспертом в комиссию Евросоюза.
— Да она шпионка! — вскрикнул Виктор Петрович, неожиданно переходя на фальцет.
— А вот на этот счет, Петрович, скинь-ка мне бумагу от ФСБ. Мы на них, если что, и стрелки переведем. А в противном случае, сам понимаешь, необоснованный отказ — международный скандал…
Зорин в гневе закинул трубку за спинку кровати.
— И что же Мата Хари? — осторожно попыталась пошутить Лариса Генриховна. — Она хорошенькая?
— Заткнись немедленно! — . заорал на жену Виктор Петрович. — Как можно быть такой… такой бестактной!
Он с ненавистью смерил взглядом ни в чем не повинную женщину и впервые заметил на ее обнаженной голени синюю веточку варикоза.
— И вообще оденься по-нормальному! Не девочка уже. Смотреть неприятно.
XXV
В это самое время тетушка Белова, Екатерина Николаевна, тоже пребывала в расстроенных чувствах и даже, можно сказать, в бешенстве.
— Не понимаю, зачем было назначать свидание именно на этот день, если у них, видите ли, «плановые занятия с личным составом»! — возмущалась она, усаживаясь в машину на пассажирское место рядом с сидящим за рулем Виктором Злобиным.
В этот день Кате не повезло особенно. Следователь прокуратуры после бесчисленных требований и жалоб с ее стороны во все инстанции разрешил ей как ближайшей родственнице встретиться с Сашей. Но долгожданное свидание сорвалось теперь уже по вине сотрудников СИЗО. В качестве причины были названы «плановые занятия с личным составом». Мало того, у посетительницы сегодня, по тем же самым причинам, не приняли передачу.
— Черт знает, что происходит! Всю душу вынули! Куда мне теперь все это девать?
Катя в отчаянии посмотрела на объемистый пакет, в который утром аккуратно увязала несколько пар носков, теплый спортивный костюм, сигареты и продукты из перечня разрешенных. А главное, из пакета источали восхитительный аромат пирожки, на приготовление которых и без того умотанная до крайности хозяйка убила полночи.
— Мама! — пискнул с заднего сидения разбуженный ее неосторожными возгласами Алеша.
Мальчика приходилось всюду таскать с собой, что, разумеется, не полезно для малыша. Но что поделать, если, кроме Екатерины Андреевны за ним глядеть некому, а у нее прорва дел. Катя участвовала во всех митингах и демонстрациях в защиту Белова, с жалобами и прошениями обивала пороги казенных учреждений, встречалась с правозащитниками.
— Правильно: мама. Устами младенца как говорится… — пробормотала Катя и с мольбой посмотрела на Витька. — Виктор, коль уж так неудачно вышло со свиданием, свози нас, пожалуйста, к Ярке. Ей ведь тоже хреново. Пусть хоть с сыночком повидается. Да и съест эти пирожки!
— Какие проблемы! Смотаемся, конечно, — ответил безотказный Витек, выруливая со стоянки и прокладывая курс на выезд из города.
Сама Катя зимой за руль садиться побаивалась, а с малышом и тем более. Приходилось в случае крайней Надобности, вот как сегодня, просить Витька.
До монастыря, в котором нашло утешение мятущееся сердце Ярославы, было от города чуть больше пятидесяти километров. Прямая, как струна, дорога была расчищена грейдером в глубоком снегу. Оттого автомобиль ехал словно по коридору, вырубленному в рост человека и ведущему в неведомую сверкающую даль, возможно, что и в царство Снежной королевы. День был яркий, солнечный и очень морозный. Мальчик, закутанный в шубу и пристегнутый к заднему сидению системой ремней, покряхтел и снова заснул.
— Отчего ты не наймешь Лехе няньку? — поинтересовался Витек. — Взгляни на себя — куда былая стать подевалась! Скоро станешь худая, как Лайза Донахью.
Катя промолчала. Витек был не первым, кто советовал ей обзавестись помощницей. Знакомые рекомендовали хороших женщин, в газетах было не счесть предложений от нянь и гувернанток. Екатерине Николаевне и самой было понятно, что для мальчика будет лучше со спокойной ласковой няней, которая не будет никуда отлучаться, торопиться и постоянно, как она, нервничать. И все-таки что-то мешало ей решиться на этот шаг. Этот шаг казался ей предательством по от-ношению к Сане и Ярке.