— Кать, ну, пожалуйста… Майя потеряла мужа и двоих детей.
XXVI
Невидимое кольцо, присутствие которого даже после ареста Александр всего лишь угадывал, день ото дня сжималось вокруг него все плотнее.
Несмотря на строгость содержания в карцере, его теперь регулярно снабжали свежими газетами, причем без малейших просьб с его стороны. Общение с печатным словом не только не дарило желанной поддержки и не развлекало узника, но и наоборот явилось одним из рычагов психической атаки, которой подвергался Белов.
Последний печатный сторонник еще недавно обожаемого всеми олигарха — местный «Вестник» тоже подвергся натиску сверху и мутировал. Саша с грустью увидел, что газета теперь подписывается не именем прежнего редактора, а неким исполняющим обязанности Смирновым. Часть сотрудников, по всей вероятности, уволилась, другая часть, согласно старой доброй традиции отечественной журналистики, пересмотрела свои взгляды и убеждения с точностью до наоборот. Столичные издания, которые совсем еще недавно почитали за честь поместить хотя бы один материал о «харизматическом руководителе из Сибири», по-прежнему пели в общем хоре, только совсем другую песню.
Посвященные Белову публикации условно могли бы подходить под три основные рубрики. «Олигархи разворовывают страну» — экономический блок статей; «Куда смотрит власть?» — подборка откликов наиболее политически заряженной части населения и «Скелеты в шкафу олигарха» — развлекательные заметки, посвященные личной жизни и моральному облику подследственного.
Экономические, эссе при ближайшем рассмотрении никакими экономическими не были и содержали исключительно заклинания на тему: «Допустим, то, что делал руководитель Белов, законно. Однако же, как некрасиво и непатриотично!» Одно солидное общероссийское издание посвятило целый разворот дискуссии о морали и праве. И пришло к сенсационному выводу: действия Белова не противоречит букве закона, но зато преступно не соответствуют духу того же самого закона..
Из читательской почты Сашу особенно задел «рассказ очевидца» о ночлежке, возглавляемой Федором Лукиным. Миссионерская деятельность ни в чем не повинного Феди трактовалась не иначе как «тоталитарной сектой». А зловещая роль Белова, поддерживающего «мракобесов» материально, объяснялась естественным для олигарха стремлением «оболванить» и в очередной раз обобрать доверчивый русский народ.
Что же касается дискуссии вокруг его личной жизни, то эти заметки особенно ранили Александра. Реальные факты вроде факта учебы Бани Белова за границей, а также лихого прошлого Александра, причудливо переплетались с рассказами о пьяных оргиях на курорте Куршавель, где Саша, кстати, никогда не бывал, и «подлинными списками прислуги», насчитывающими несколько сотен кухарок-садовников. «В следующий раз меня обвинят в скотоложстве и некрофилии», — думал Саша, в очередной раз давая себе слово не касаться печатной продукции.
Началась череда допросов, которые оставляли после себя странное ощущение детской игры в «сломанный телефон». Когда на одном «конце провода» произносится, допустим, слово «оптимизация», а на выходе оно же звучит как «уклонение». А тихо. сказанное «деловое сотрудничество» в результате волшебных интерпретаций превращается в «создание преступной группы».
Набор обвинений, выдвигаемых в адрес руководителя «Красносибмета» Александра Белова был прежним: создание преступной группы с целью уклонения от уплаты налогов. Главным и единственным аргументом в пользу этой версии было создание Беловым нескольких дочерних предприятий, которые играли роль посредников в ходе реализации продукции комбината.
Возражения подследственного и его адвокатов были тоже простыми и понятными: в создании новых юридических лиц нет ничего противозаконного. И создавались, и вели свою деятельность эти фирмы абсолютно легально и законно. В ответ на эти доводы следователь Петров, как правило, вздыхал и произносил убийственную по силе логического воздействия фразу:
— И тем не менее…
После чего разговор начинался заново и шел по тому же кругу.
Эта странная игра успела до чертиков надоесть обеим сторонам. Следователь прокуратуры, проводя изо дня в день по сути один и тот же допрос, явно скучал и томился. Судя по его вопросам, многочисленные допросы свидетелей также не могли добавить к делу ничего новенького и свежего. Адвокат Белова в ходе положенных бесед с подзащитным уверял: подобное обвинение в суде непременно «развалится».
Но, несмотря на явно оптимистические прогнозы защиты, Белов просто физически ощущал, как усиливается давление невидимого атмосферного столба. Достаточно было уже и того факта, что на допросы его вызывали непосредственно из карцера, где не было возможности хотя бы набросать на листе бумаги план доводов в собственную защиту.