Операция, в которой участвовали не только используемые в темную зеки, но и сотрудники изолятора, так и называлась — «Снегопад». Правда, кто именно из работников СИЗО будет помогать беглецам, Введенский установить пока не смог. Если узнает, то найдет возможность сообщить Белову. Если же снег или дождь обрушатся с небес раньше, то Саше придется действовать по обстановке.
«Лучшая жилетка — бронежилетка» — припомнились Александру слова покойного Фила. Возразить против этой истины было нечего, а раздобыть средство защиты в условиях Вороньего гнезда негде. И вообще, что можно сделать голыми руками против десятка нападающих? Опасаться, между тем, следовало многих. Во- первых, Грота, который, по идее, давно должен был отправить Александра к праотцам, но по причине, заказчикам не известной, до сих пор не мог справиться с такой простой задачей. Во-вторых, его компаньонов по подготовке побега — это менее вероятно, но полностью исключить возможность того, что Грот перепоручит свою работу кому-то другому, тоже нельзя. В-третьих, незнамо кого и в каком количестве из контингента работников изолятора. И, наконец, последнее — по очереди, как говорят англичане, а не по значимости. А именно: снайпер на крыше одного из средних жилых домов, который будет целиться в террористов как таковых, но самой желанной дичью для него при этом будет Александр Белов.
Собственно, физическое устранение Белова и есть основная цель побега, санкционируемого его высокопоставленными врагами. Почему для такой простой задачи, как лишение человека жизни, потребовалась такая трудоемкая операция? А потому что иначе пока не получается.
Международные общественные организации очень пристально следят за громким делом. Зарубежные компаньоны по бизнесу публично и неоднократно заявляли о своей обеспокоенности в связи с нарушением прав человека в отношении Александра Белова. Были поданы десятки ходатайств об освобождении обвиняемого из-под стражи. Почему бы не выпустить его под залог?
В такой ситуации тихая кончина «узника совести» в тюрьме, скажем, от диабета или сердечной недостаточности, была бы расценена как беспримерная наглость режима и вызвала бы невероятный шум.
Тогда как побег заключенных — дело стихийное, неуправляемое, это и тупые европейцы способны понять в своих Брюсселях. Далеко убежать, разумеется, никому не удастся, пуля догонит. Все участники, хотя они этого и не знают, обречены. Причем операция спецназа будет предельно жесткой. Короче говоря, Белов умрет как скифский князь — заберет с собой пару-тройку соотечественников. В этом что-то есть! И все- таки не хочется торопить события…
XXXVI
— Вы не забыли рекомендации доктора? — неожиданно подала голос Анюта Цой, когда они уже шли по «родному» коридору.
— Это вы насчет полосканий? — Белов с трудом отогнал одолевшие его невеселые мысли.
— Нет. Насчет того, чтобы подумать о душе.
— А что, уже пора? — удивился Саша и подумал: неужели Анита в курсе событий и ее следует опасаться?
Девушка замедлила шаг возле молельной комнаты и с укоризной посмотрела на Сашу. Только теперь он вспомнил странную фразу, сказанную Введенским под самый занавес. Генерал передал ему привет от Федора Лукина и настойчиво рекомендовал заглядывать в комнату для молитв.
— Вы со мной? — спросил Саша перед тем, как войти в украшенную резьбой дверь, похожую на царские врата.
— Нет. Буддистов ваша церковь не приветствует, — покачала головой Анюта.
Когда дверь тихо закрылась, Александр поначалу ничего не увидел. Похоже, что тотальный дефицит лампочек распространился и на эту обитель православия. Он почувствовал запах ладана, который неожиданно напомнил ему крестины…
— Подойди сюда, сын мой, — донесся из глубины помещения тихий, благостный голос.
Саша с трудом разглядел человека в рясе и скуфейке, стоявшего у противоположной стены, возле озаренного мерцающим светом лампадки образа Николая Угодника. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он увидел слабые блики на золоте небольшого иконостаса. В следующую секунду Белов вскрикнул от удивления.