Екатерина Николаевна, Александр говорил мне о видеокассете, которую он привез из поездки на Кипр. Могу я взглянуть? — обратился он к хозяйке квартиры. — А вы попробуйте сосредоточиться и вспомнить все, что имеет отношение к приятелю вашей няни, — он вставил кассету в магнитофон и нажал на пуск.
Раздались звуки сиртаки, но на экране ничего не происходило. Оператор неоправданно долго снимал унизанную плодами ветку апельсинового дерева, потом живую изгородь из кустов. У всех, кто находился в. комнате возникло одно и то же ощущение, будто бы кто-то специально издевается над ними, демонстрируя милые пустячки, в том время как здесь такое творится! Игорь Леонидович начал осторожно приматывать пленку вперед, но быстро прекратил это занятие, потому что на экране в ускоренном режиме из автобуса начали быстро-быстро выпрыгивать люди.
Пришлось отмотать назад. Прибывшие в кипрскую деревню экскурсанты спиною вперед втянулись обратно в автобус, и только после этого, повинуясь телевизионному пульту, начали вновь выходить, на этот раз в нормальном темпе. Ага, вот и Белов, на фоне автобуса. Загорелый, в панаме плантатора, улыбаясь, озирается по сторонам. Потом, видимо, спохватившись, помогает выбраться из автобуса двум божьим одуванчикам неопределенного пола.
Следом молодцевато выпрыгивает Удодов. За ним по ступенькам медленно спускается его супруга в макияже, делающем ее похожей на негатив, но Удодову нет дела до жены. Скорее всего, он еще не в курсе, что попал в кадр, но ведет себя так, будто на него смотрит весь мир. Заметив камеру, поворачивается к ней медальным профилем. Вот, мол, я какой весь из себя, смотрите и завидуйте, я гражданин великой России…
Смотреть, как нарядные счастливые люди, украшенные оливковыми веночками, дурачатся, ездят на осликах, падают с осликов, выпивают, закусывают, флиртуют и танцуют, сидевшим пред экраном зрителям было невмоготу. Их было очень много, этих сибаритов. Частью русские — их отличить от прочих очень легко, частью какие-то другие туристы, вероятно, из Европы. Но мелькали и очень смуглые мужские лица арабского типа. Судя по всему, принимали участие в фольклорной вечеринке сразу несколько групп.
Пару раз Введенский отматывал пленку назад, и можно было в подробностях разглядеть сидевших за одним столом Удодова и Белова: оба раскраснелись, в пылу спора машут руками и бросают друг другу оскорбления, какие — не слышно, но явно что-то очень обидное.
Поначалу пленка, выданная участникам праздника в качестве сувенира, претендовала на некую сюжетность… Однако ближе к концу кассеты любые намеки на хоть какую-то логику и последовательность исчезли. Видно, халтура это не только русская болезнь, грекам тоже есть чем похвастаться. Музыкальная подложка с кипрскими напевами давно закончилась, куски видеозаписи с синхронным звуком чередовались с кусками, где звук отсутствовал вовсе. Несколько фрагментов попались вообще «левые»: то ослы шли задом наперед, то выплясывали сиртаки ярко выраженные афроамериканцы, которых не было на пленке ни до, ни после. Оператор, снимавший окончание вечеринки, явно был нетрезв. Не был он трезвым, судя по всему, и в момент окончательного монтажа, а может, просто очень спешил.
Вновь в поле зрения оказался Белов: теперь он спал, сидя на лавочке и уронив голову на грудь так, что оливковый веночек съехал у него на нос. Потом ракурс изменился, Екатерина Николаевна неожиданно для всех вскочила с диван и истошно заорала: «Это она, стерва!»
Кадры, снятые с близкого расстояния, позволяли во всех подробностях рассмотреть выставленные на всеобщее обозрение прелести очаровательной артистки беллиданса. Тип лица у девушки был явно европейский, в то время как весьма откровенный наряд pi движения были классически восточными. Кате стало плохо: в исполнительнице танца живота она узнал «несчастную беженку» — Алешину няню…
Ватсон и Федор перенесли обессилевшую женщину в спальню. А когда вернулись, то застали Введенского внимательно, раз за разом, просматривающим какой-то другой фрагмент; Здесь присутствовал звук, и разговор на английском вели между собою мужчины.
Доктор Вонсовский осторожно тронул генерала за рукав:
— Игорь Леонидович, Алешина нянька, танцовщица, и «восточная галлюцинация» моего пациента — одно и то же лицо.
XLII
Белов никак не мог решить, что лучше — заступиться за Лайзу и других заложников, или сделать вид, что ничего не произошло. Численный перевес был на стороне Грота и его команды, поэтому шансы изменить ситуацию в свою пользу равнялись нулю. Саша счел за лучшее повременить с активными действиями и отошел к стене, визуально контролируя все перемещения отморозков. Другого слова для определения их действий он не находил.