Иногда перезванивались, значительно реже встречались. Тонкая наивная девушка приглашала понравившегося парня на очередной концерт с её участием. Игорь с трудом находил свободное время и предлагал либо прокатиться по Москва-реке на прогулочном теплоходе, либо отведать в грузинском ресторанчике удивительно вкусное сациви.
Скрипачка безостановочно болтала о сплетнях и дрязгах в музыкальном элитном обществе, о своих успехах или поражениях. Фээсбэшник, как правило, отмалчивался. Не говорить же о проводимых расследованиях? Его служебные переживания и заботы — табу! Они подведомственны только ему и его начальству.
Ухаживать, осыпать собеседницу комплиментами Введенский не умел и не любил. Отделывался короткими фразами типа: «Скажите на милость!», «Вот это да!», «А я-то думал!».
Когда он, в очередной раз раненный в перестрелке с бандитами, лежал в госпитале, Оленька ежедневно навещала одноместную палату, приносила фрукты, сочувственно и с завистью смотрела на героя. Ещё бы не завидовать! Она водит смычком по струнам скрипки, а он ежечасно подвергает свою жизнь смертельной опасности.
Может быть, при более частом общении обоюдная симпатия переросла бы в более интимные отношения, но, к счастью, этого не произошло.
Ольга вышла замуж за человека, подозреваемого в совершении преступления. Подполковник — уже подполковник! — будто в отместку изменнице, тоже женился на сотруднице соседнего отдела. Встречи прекратились.
И вот — вспомнила! Зачем? Почему? Что понадобилось главе Фонда от скромного сотрудника федеральной службы безопасности? Просто так, от скуки? Вряд ли, у Беловой, наверняка, нет времени скучать. Попросить генерала о спасении попавшего в беду друга или знакомого? Вот это — теплей: к заместителю председателя ФСБ не раз обращались с аналогичными просьбами. Всегда получили отказ — иногда в мягкой форме, чаще — в резкой.
— Здравствуйте, Игорь Леонидович. Могу поспорить, вы не узнали меня!
И проиграете, Оленька. Узнал. Судя по голосу, вы не изменились — всё та же наивная девчушка, обожающая музыку, и всё, что с ней связано.
Глупое предположение! Белова отлично знает, где служит прежний её кавалер. В его «конторе» никто и ничто не остаётся не узнанным, поэтому Игорь должен быть в курсе событий, происшедших в Фонде.
Значит, не забыли, — разочарованно промолвила бывшая скрипачка. — Знаете, зачем я звоню?
Скажете — узнаю.
Скорей всего, по телефону она ничего не скажет — назначит встречу. До чего же не хочется вести бессмысленную беседу, улыбаться, переспрашивать. В голове болезненной занозой сидит исчезнувший Муса и пропавший Белов. Но Ольга — слишком важный источник информации, чтобы отказываться, ссылаясь на перегруженность или на недомогание.
— Завтра вечером я организую этакий «междусобойчик», по современной терминологии — великосветский раут. Приглашены видные политики, представители бизнеса, писатели, журналисты. Пообещал приехать Михалков. Не хотите ли вы развеяться, пообщаться и со мной, и с любопытными персонажами?
Настоящий профессионал, а генерал, без лишней скромности, считал себя экстра профессионалом, никогда не откажется от участия в любом торжестве. Возможность выудить из, казалось бы, обычной светской трепотни зёрнышки информации, составить из них многообещающую мозаику — разве не в этом смысл его работы?
— Если удастся выкроить пару часиков свободного времени, обязательно приеду, — осторожно согласился он.
Ожидаю не поздней восьми вечера…
Без четверти восемь генеральская «волга» становилась у подъезда Фонда. Введенский, в новом костюме и при галстуке, кивнул швейцару, вежливо поздоровался с двумя охранниками. Обычно он отвергал всё новое — костюмы, рубашки, обувь. Там давит, здесь жмёт — какое удовольствие? Привычней ношенный, удобный костюм и старые ботинки способствуют плодотворной работе. Но предстоящий «междусобойчик» требует соответствующего снаряжения.
Торжество уже началось. Женщины, одетые в умопомрачитеные платья из коллекции именитых модельеров, с обнажёнными плечами и спинами, увешанные бриллиантами, доброжелательно, на самом деле — завистливо или пренебрежительно, оглядывали друг друга. Мужчины во фраках и с бабочками, тихо разговаривали. Никаких парадных столов, никаких угодливых официантов. На столиках, которые выстроились вдоль стены, — лёгкая закуска и напитки.