Перед своим последним назначением Хирш была начальником полиции в Сакраменто, что в Калифорнии, где она зубами и ногтями проложила себе путь наверх благодаря впечатляющему владению оружием внутриведомственных махинаций, шантажа, принуждения, сплетен и взяточничества. Когда Хирш оставила Сакраменто, главный прокурор Калифорнии начал в её бывшем отделе расследование несуществующих, но щедро оплачиваемых рабочих мест для разных «общественных активистов», включая ряд нелегалов-иностранцев, которые числились переводчиками с испанского и тагальского языка, но не говорили по-английски, и чёрного трансвестита-проститутку, который получал 75 тысяч долларов в год, как «посредник полиции с сообществом транссексуалов».
Хирш обладала обширными личными знаниями спорных сторон сексуальной дискриминации и сексуальных домогательств, так как сама подала полдюжины таких исков против своих начальников в полиции Сакраменто пока карабкалась наверх, и набрала три иска против себя самой в Сакраменто и пока лишь один здесь, в Портленде, от женщин-полицейских, от которых она, по слухам, требовала интимной близости в обмен на продвижение, выбор должностей и другие милости по службе.
Хищные привычки начальницы в этом отношении были настолько известны, что её помощницы по административной части, приходя утром, иногда находили на своих столах коробки с новыми поролоновыми наколенниками в подарочной упаковке и с надписью «Собственность Моники Левински». Начальница выделила детектива, чтобы выискать в бюро политически некорректного шутника. Сержанту Мартинес самой довелось отражать нетонкие намёки начальницы, что иногда было непросто, потому что Хирш проявляла особый интерес к деятельности отделения преступлений на почве ненависти и гражданского неповиновения. Хирш любила лично допрашивать подозрительных расистов, часто появляясь в камере для допросов со своим чёрным докторским чемоданчиком, набитым иглами и другими орудиями, которые разрешал протокол Дершовица.
На работе и даже не при исполнении Хирш всегда носила форму, с рядом наград, в большинстве поддельных. Ее чёрные как смоль волосы были невероятно курчавыми, а широкая физиономия со свисающими подбородками, мясистым носом и поросячьими глазками напоминала унылую верблюжью морду. Сейчас у неё было выражение недоверчивой и злой верблюдицы, но это ничего не значило: физиономия Линды оставалась брезгливой и злобной с тех пор, как она научилась ходить.
Мартинес изложила полную официальную версию случая Кики Маги, не упоминая Джарвиса и Роско, а заменив их Кики как убийцей Ленни Джиллиса. Она знала, что начальница не дура, и, видимо, уже знала по сплетням в бюро, что на самом деле произошло в переулке за «Логовом Юпитера», но никто из них не коснулся этого факта. Сутенёры — белые отбросы значили не больше, чем проститутки из белой швали. Мартинес прокрутила запись прослушки с предыдущего вечера и увидела, что на начальницу она произвела впечатление.
— Мадам, я уверена, что не нужно особо подчёркивать значение этого события, — заключила она. — Назовём это счастливым случаем. Мы получили ключ, который может раскрыть для нас всю Добровольческую армию в Портленде.
— А, может, и не только, — хрюкнула Хирш. — Первый вопрос. Ты позволила двум опасным расистам-террористам уйти с пакетом краденых электронных схем. Безусловно, они будут использованы для убийств множества людей — женщин, расовых и сексуальных меньшинств, госслужащих, сотрудников правоохранительных органов, возможно, и некоторых наших коллег — полицейских. Не исключено, даже вас обоих в один несчастный день, когда вы включите зажигание машины или войдёте в дверь, где эти звери побывали раньше вас. Почему ты так поступила, сержант Мартинес?
Лэйни была готова к этому вопросу.
— Потому что, по большому счёту, мэм, важнее положить конец всему этому расистскому мятежу против Соединённых Штатов Америки, чем уничтожить двух отдельных террористов и вернуть одну упаковку микросхем. Математика простая. Мы должны не предотвращать отдельные теракты, а положить конец террористическим убийствам, и точка. Как ни цинично это звучит, в данных обстоятельствах верна и применима старая поговорка, что нельзя пожарить яичницу, не разбив яиц. Хотите, накажите меня или обвините в нарушении, это ваше право. Но, как ни высокопарно это звучит, для победы свободы, справедливости и американского образа жизни кто-то должен видеть общую картину, и вчера вечером я решилась на этот поступок. Это был мой внутренний зов, и я должна отметить, что сделала это, несмотря на протесты сержанта Джарвиса и детектива Маккаферти.