— Он мог бы попытаться воспользоваться ситуацией, даже не зная всех подробностей о том, что происходит, — сказала Мартинес. — Мужики думают только членами.
Маккаферти просмотрел технические руководства и придумал выход — волоконнооптическую беспроводную камеру на тончайшей плате с кремниевыми схемами, пригодную для вставки в пачку сигарет, которую можно засунуть за лицензию такси с правами и снимком Кики на них, которые висели на заднем сиденье, так что пассажиры могли видеть, кому доверяют свою жизнь на дорогах Портленда. Но и с этой камерой возникло несколько проблем, первая из которых состояла в её невероятной дороговизне, а вторая, что в полицейском бюро Портленда камеры не было. Конечно, камеру можно было бы приобрести в рамках почти неограниченного бюджета операции «Прожектор», но это требовало времени, и также привлекло бы нежелательное внимание федеральных правоохранительных органов, чьи источники информации о том, что происходит в местных полицейских управлениях, были совершенно всеохватывающими, в отличие от почти отсутствовавших у них данных по Добрармии. Второй проблемой с маленькой камерой была малая дальность передачи сигнала всего на пару километров.
— А нельзя настроить камеру на передачу по обычным каналам для мобильных телефонов, раз она передвигается от башни к башне? — спросила Мартинес.
— Да, мы может передавать через узлы сотовой связи или через спутник, — подтвердил Маккаферти. — Но это ударит по режиму секретности. Сотовая связь довольно открытая, и любой, кто знает, что ищет, может отслеживать передачи нашей камеры наблюдения и контролировать их, и к тому же всегда есть вероятность, что передачи могут попасть на чью-нибудь видеоконференцию или частный видеотелефон.
Вспомни, что в то время как наша прикладная техника улучшается с каждым годом, она вынуждена использовать для работы инфраструктуру, не обновлявшуюся с начала 2000х годов. Я далёк от предложений, что мы должны бросить нашего храброго маленького союзника Израиль, но дело в том, что одновременное и постоянное ведение предыдущим поколением четырёх зарубежных войн ничего не оставило для нас здесь, в Америке. В том числе на модернизацию узлов сотовой связи и освоение новых частот, не говоря уже об энергетике и дорожной сети.
Радиоканалы сжаты, как сельди в бочке, и все любопытные или преступники с необходимым опытом и минимумом аппаратуры могут подслушать любую беспроводную передачу. Единственным выходом было бы шифрование на обоих концах, но даже этого иногда недостаточно. Мы знаем, что в Добрармии есть довольно хорошие технари — фанаты, которые уже взламывали и проникали в некоторые довольно серьёзные правительственные сети. Насколько секретной, по-твоему, должна быть эта операция?
— Наглухо закрытой и без небрежных свободных концов, — ответила Мартинес. — Хорошо, я поговорю с шефом, и посмотрим, не сможет она достать для нас эту штуковину, не раскрыв ФБР, что мы проводим крупную секретную операцию. Когда мы её получим, то не будем заморачиваться с передачей данных от неё. Просто установим камеру на запись и будем каждое утро просматривать снятые кадры в конце смены нашей девочки. Мы получим живую передачу с микрофонов на её теле, так что будем знать, кого искать. Но получение этого устройства, наверно, займёт некоторое время.
Так и сделали, а в промежуток между заказом волоконно-оптической платы и её доставкой Кики получила посылку для себя. Она стояла в ряду такси в деловом районе около универмага «Нордстром» на Бродвее, когда потёртый алкаш подошёл к её такси, и без спроса начал чистить окна скребком с мыльной водой из пластмассового ведра. Кики опустила стекло и раздражённо бросила: «Отвали!» Мужчина поставил своё ведро, прижал палец к губам, вытащил из-под пиджака объёмистый жёлтый конверт и сунул ей в окно. Потом, не говоря ни слова, взял ведро и поплёлся дальше по улице.
Кики уже начала привыкать к сюрпризам во время своей смены. Она чётко произнесла вслух «долбаный бомж со скребком!», обращаясь к слушателям в оперативном центре, чьи уши несла над своими плечами. Опустила конверт в сумку и с огромной выдержкой дождалась, пока после своей смены не добралась до дома, чтобы вынуть его.
Она знала, что её домик-прицеп начинён подслушивающими жучками. («Для твоей безопасности и для нашей осведомлённости», — заверила её Маринес елейным голосом). Кики не знала, поставили ли они какие-нибудь мини-видеокамеры и выполнили ли её настойчивое требование не следить за ней в туалете. Она сложила кучу грязной одежды в пластиковую корзину для белья, положила сверху сумку, а потом вышла из прицепа и прошла метров пятьдесят по улице к прачечной самообслуживания при стоянке прицепов, которая была открыта двадцать четыре часа в сутки для жителей, имевших ключи.