И пока Джарвис не успел возразить, она продолжила:
— Но шеф, по-моему, об этом следует поговорить чуть подробнее. Где же точно провести границу? Что, если из прослушки мы узнаем о близком нападении и убийстве гея? Или межрасовой пары? Или еврея?
— Если они соберутся напасть на евреев, ты немедленно вмешаешься и помешаешь им, — немедленно и без колебаний ответила Хирш. — Неважно, какой ценой. То же самое относится к гомосексуалистам и лесбиянкам. Помимо этого, всё, что я могу сказать тебе: действуй по своему усмотрению.
Ни одному из детективов не надо было напоминать, что Хирш была еврейкой и лесбиянкой, а они — негром и латиноамериканкой соответственно, и что меньшинства, к которым относилась их начальница, нужно было обеспечить полицейской защитой, а их собственные — нет.
Мартинес взглянула на Джарвиса.
— Думаю, что я поняла, мадам, — ответила Мартинес. — В конце концов, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, — повторила она.
— Лучше бы это был чёртофки вкуфная яичница из их долбаных…., - проворчал Джарвис.
— И, напоследок, — сказала Хирш. — Я хочу повторить то, что говорила вам, когда началась вся эта операция. Мне нужен Джесси Локхарт, мёртвый или сидящий в камере, где я смогу поработать над его гойским задом моими иглами Дершовица. В ту самую минуту, когда вы почувствуете его малейший запах, бросайте все другие расследования и сосредоточьтесь на захвате Локхарта. Это больше не только моё личное пожелание.
Не стоит повторять тебе, что на меня страшно давят, и не только городской совет и мэрия, но и Эллиот Вайнштейн из ФБР, да и все здешние федералы подкапываются под наши задницы. Им не нравится это постоянное насилие на расовой почве в Портленде, и что мы, похоже, не в состоянии ничего с этим поделать. Мне необходимы какие-то результаты, и при нынешней обстановке их лучше получить раньше, чем позже.
Несколько дней спустя Кики Маги оказалась счастливой хозяйкой тёмно-синей, довольно новой модели «тоёты камри». Как-то утром её разбудил мобильный телефон Добрармии. Раньше она никогда не слышала его звонка и сначала взяла свой обычный мобильник, который также держала возле своей кровати, прежде чем поняла, что звонит дешёвенькая мобила, что дал ей Джексон. Включила мобильник и сказала:
— Да?
И узнала голос Ударника на другом конце.
— Это твой любимый сладкий папочка. С днём рождения, дорогая, — сказал он. — Выгляни на улицу. Ключи под твоим ковриком перед дверью. Документы в бардачке, наклейка проверки выбросов новая, и всё совершенно законно и безупречно.
Потом он отключился. Кики вышла на улицу и увидела «камри», оставленную перед её домом-прицепом. Ключи были там, где сказал Уинго. Оказалось, что даже бак полностью заправлен. Кики не смогла удержаться, натянула наспех одежду и поехала попробовать «тоёту», лихорадочно пытаясь придумать, как выйти из положения и не говорить Мартинес и Джарвису о машине, чтобы они не ставили прослушку.
Но потом Кики вспомнила странную женщину с бледным лицом, похожим на восковую маску, как та вколола ей кислоту, и побоялась даже думать о сопротивлении. Она покорно позвонила своим надзирателям и по их указанию оставила «камри» в гараже, прикреплённом к полицейскому участку Портленда, где Маккаферти аккуратно установил волоконно-оптические микрофоны, камеры и отдельный спутниковый датчик места.
Когда они с Уинго возвращались из «Бургер Барн», Кики сообщила ему свой рабочий график, по которому по понедельникам и вторникам вечера у неё были выходными, и в следующий понедельник около трёх часов, когда она только что вышла из «Сейфуэй», пришло текстовое сообщение. Она вздохнула и позвонила Мартинес на её обычный телефон. Когда та ответила, Кики сказала:
— Я только что получила текст. Они ждут меня в «Бургер Барн Два». Это на углу Магнолия-стрит и 31-й авеню. Кажется, именно там.
— Ладно, мы будем наготове, — ответила Мартинес. — Ты знаешь, как действовать. Делай, что тебе прикажут, как хорошая маленькая террористка.
— В том числе и убивать, да? — спросила Кики. — Ты так никогда и не ответила мне прямо на этот вопрос.
— Делай всё, что нужно, чтобы не провалить эту операцию, а мы позаботимся о том, когда вмешаться, — властно отчеканила Мартинес.
— Другими словами, тебе наплевать на всех, кроме самой себя? Не волнуйся, я давно это поняла. И ещё одно. Если всё закончится хорошо, я хочу увидеть Элли и маму. Ты обращаешься со мной как с непослушным ребенком, ладно, ты отшлёпала меня, и послала меня к себе в комнату без ужина. Но я вела себя как хорошая девочка, и теперь хочу выйти из комнаты.