— А что, если мы подумаем, что за нами следят? — спросила Аннет.
Хилл ответил, не задумываясь.
— Прежде всего, постарайтесь убедиться в этом. Убедитесь, если сможете, что глаза и чутьё вас не обманывают, потому что если за вами следят, значит, федералы установили, что вы — добровольцы. А это почти так же плохо, как сам арест, не говоря уже о том, что он почти неизбежен. Способ очистки сначала такой же, как если бы вы вообще не пришли на встречу, и продолжается, пока мы не опросим вас и не выясним, что происходит. Конечно, лучше пересолить с безопасностью, чем потом жалеть. Просто старайтесь убедиться, насколько это возможно.
— Будьте особенно бдительны в непосредственной близости от места встречи, — добавил Джексон. — Если вы заметите, что-то на ваш взгляд «некошерное», простите за выражение, то уходите из района, и, как только сможете, пошлите текстовое сообщение из одного слова мне или Уэйду. Сейчас кодовое слово «спагетти», но оно постоянно меняется. Попробуйте увести тех, кто следит за вами, как можно дальше от места встречи, одновременно пытаясь оторваться от них. Затем, когда посчитаете, что оторвались, идите в место укрытия.
— Что значит «место укрытия''? — спросил Эрик. — Вы упоминали о нём раньше. Что это такое?
— Место отхода и укрытия, — ответил Джексон. — Каждому из вас нужно выбрать место, тайное место, известное только тебе одному, и никому другому, куда ты сможешь пойти, если станет жарко. Вы не должны говорить о нём никому другому, даже друг другу. Каждый доброволец имеет такое место в запасе а, как правило, даже несколько.
— Ключом к вашей безопасности является то, что об этом месте никто не должен знать, — особо подчеркнул Бреслер. — Кроме того, это место не может быть любым, вроде дома вашей тёти Сэди, и как-то связанным с вами или вашей семьёй, где ЗОГ сможет вас найти. Берёте с собой свой специальный телефон, а потом ждёте, пока кто-нибудь вам не позвонит. Не пытайтесь звонить нам или знакомым после отправки кодового слова о спасении. Если вас действительно прослушивали, есть несколько способов проконтролировать ваш звонок и узнать, кому вы звонили. Помните, что в большинстве случаев слежка полиции нарочно явная и легко обнаруживаемая, потому что они пытаются заставить вас запаниковать и посмотреть, кому вы позвоните, куда и к кому побежите.
— А что делать, если случится массовый арест, и возьмут всех, кроме нас? — спросил Эрик. — Что, если вдруг не окажется ни одного человека на другом конце, чтобы позвонить нам в убежище?
— Если вы не услышите звонка в разумные сроки, считайте, что произошло нечто серьёзное, — откровенно ответил Бреслер. — Тогда вы продолжите борьбу. Только вы двое, или если, придётся, только один. Доброволец Северо-Запада — солдат, и от него или неё ожидается ведение активной и вооружённой борьбы с сионистскими оккупантами, пока из-за смерти или тюремного заключения борьба не станет невозможной. Вы должны взять на себя ответственность по созданию своей собственной группы из новичков, потом роты, потом бригады, и так далее и так далее, ячейки, которая начнётся с вас двух и будет делиться и размножаться как амёба.
Это звучит невероятно, правда? Ну, я могу сказать вам, так уже случалось, особенно в первые недели и месяцы после Кёр д’Ален. Были случаи, когда трое, двое, даже один товарищ из Партии были полностью отрезаны. Но вместо того, чтобы спрятаться, они продолжали сражаться и восстановили боеспособность боевых групп и даже целых рот, прежде чем им удалось восстановить связь с Партией и остальной армией. Если ваш дух силён, и мужество вас не покинет, этого можно добиться. Мы — арийцы. И можем достичь всего, чего захотим.
— Да и виды на будущее совсем не такие мрачные, — добавил Хилл. — Мы на самом деле смогли разработать некоторые способы собирания добровольцев, оставшихся без связи, в крайней нужде. Есть номера, по которым можно позвонить, если вас отрезали, и со временем вы их узнаете. Сейчас вы их не получите, потому что, говоря прямо, вы действительно ещё неопытны. Вы заслужили наше доверие отличной работой с этим ниггером Фламмусом, но поймите, что мы должны оценить вас и поработать с вами некоторое время перед тем, как доверить вам определённую информацию. В этом нет ничего личного. Это для общей безопасности, в том числе вашей собственной, мера предосторожности, которую мы обязаны принять для успеха Добрармии. Не обижайтесь.
— Никаких обид, сэр, — ответил Эрик. — Аннет и я знаем, что мы в самом низу, и в любой армии у рядовых всегда самая незавидная участь. Какие обиды, командир?