Кики уткнулась лицом в ладони. Теперь у неё не было даже последней «пожарной» возможности просто cбежать, сняв устройства слежения.
С нарастающим ужасом она слушала, когда Вайнштейн объяснял, что он от неё хочет. Она отчаянно попыталась объяснить ему правду жизни.
— Послушайте, мистер ФБР, не знаю, что эти двое вам наплели, но я в Добрармии самый мелкий винтик. Официально я ещё даже не доброволец Северо-Запада, по крайней мере, я так думаю. Я до сих пор — претендент, актив, как они называют. Для меня единственный способ избежать, в конце концов, смерти в лесу с полиэтиленовым пакетом на голове, — делать то, что мне говорят, когда говорят, и не задавать вопросов! Если я начну выуживать сведения и пытаться выяснять, когда тот человек, о котором вы говорили, приедет из Сиэтла, и состоится ли эта встреча, в головах всех этих парней сразу включатся сигналы тревоги.
Я не смогу сделать то, о чём вы просите! И как, по-вашему, я должна объяснить даже сам факт, что я узнала об этом деле, о котором спрашиваю? Не похоже, что в армии есть сплетники или система распространения слухов. Эти люди молчат как моллюски о делах, вроде этого. Да, у меня вроде есть полудружеские отношения с Джимми Уинго, но не думаю, что он — начальник, и кроме Джексона я даже не знаю ни одного офицера, за исключением, может быть, того парня, что я видела в «Логове Юпитера», а потом в квартире Ленни Джиллиса, который был с Локхартом.
— Джеймс Макканн, — подсказала Мартинес.
— Ага, я думаю, его называют Большой Джим, но это всё, что я о нём знаю. Я понятия не имею о том, что он делает, не говоря уж о том, где он находится. Что касается Билли Джексона, всякий раз, когда я вижу его, мы перебрасываемся, дай бог, десятком слов. Не думаю, что этот человек знает, что такое трёп. Ради бога, скажите, как мне получить такую инфу от этих парней? Они — самые подозрительные люди на земле. Да и вынуждены быть такими.
— Мы не ждём чудес, Кристин, — успокоила её Мартинес. — Просто держи ушки на макушке, как всегда, но если увидишь дырку, мы надеемся, что ты ей быстро воспользуешься. Ты понимаешь?
Остальная часть дня была отдана испытаниям новой следящей схемы Кики после снятия повязки. Когда Маккаферти снял наушники, он довольно улыбнулся.
— Восхитительно, — одобрил он. — Приём лучше, чем раньше.
— А сейчас у нас для тебя есть кое-что новенькое, — сказал Вайнштейн с елейной улыбочкой. Он протянул Кики ладонь.
— Фу! — вскрикнула она. — Что это, чёрт возьми? Дохлый таракан?
— Именно так он и должен выглядеть, — улыбнулся Вайнштейн. — Мы называем его «жук-жук», потому что это и есть жук во всех смыслах этого слова. Внутри этих маленьких штучек, в основном такие же микросхемы, как те, что у тебя внутри руки, хотя без схем определения местоположения они могут быть ещё меньше. Это устройство для записи звука, Кики. Я дам тебе его, а потом ещё несколько. И хочу, чтобы ты носила этого жучка с собой где-нибудь в кошельке.
А если тебе покажешься, что в твоё отсутствие может произойти что-нибудь, что нам нужно услышать, я хочу, чтобы ты оставила его где-нибудь в укромном месте, в углу, наверху шкафа или под раковиной, или там, где мёртвый таракан не покажется неуместным и не привлечёт внимания. Когда ты так сделаешь, я хочу, чтобы ты сказала что-нибудь о тараканах тому, с кем ты будешь находиться. Мы услышим и поймём, что ты поставила жука-жука на прослушку, и включим его. Детектив Маккаферти, я дам тебе серийный номер и код включения этого конкретного устройства. Мисс Маги, я понимаю, что рядовые Добрармии, вроде девочек на побегушках, как ты, не будут допущены на совещание больших боссов. Но если ты достаточно ловко поставишь жучка, мы сможем находиться там мысленно, если и не физически.
— Вы понимаете, что повышаете уровень моего риска до такой степени, что меня почти наверняка в конце концов поймают? — с горечью сказала Кики. — Что я получу взамен, и когда весь этот дикий дурдом закончится? Когда я смогу забрать Элли и мою мать и убраться отсюда?
— Само собой, мы увеличим твою недельную зарплату до тысячи долларов чистыми, — отмахнулся Вайнштейн. — Это вообще не вопрос.