Каждый гранатомётчик бросит по две гранаты и оставит одну про запас для отхода с позиции. Первые гранаты полетят, как только начнётся стрельба, другие две — через тридцать секунд. Автоматчики перекроют коридоры у будок и очистят их от врагов, уничтожая всех громил ЗОГ, которые попробуют выйти в коридор, и любых «избранных», которые выскочат из частных лож в залы. Затем гранатомётчики и автоматчики начнут взрывать дымовые шашки, заполняя театр дымом и создавая всеобщее замешательство, и, может, даже запустят для смеха оросительную систему пожаротушения, пока наша команда отходит по пути, которым вошла.
— И каким же? — спросила Кристина.
— Ребята, это только скелет, и надо нарастить на него мясо, и, конечно, я знаю, что в нём есть пара откровенно слабых мест, — признал Хилл. — Две самых больших дыры, это как расхе… уничтожить эти камеры слежения и, да, мадам, — он посмотрел на Кристину, — прежде всего, чёрт побери, как мы попадём туда?
Хилл вздохнул:
— Здесь что-то в самом воздухе, что всё время напоминает фильмы. Я думаю сейчас о первых «Звёздных войнах», когда Люк Скайуолкер и его восставшие космические воины атаковали Звезду смерти. Что-то вроде этого мы делаем сейчас. Люк нашёл единственную маленькую и уязвимую входную точку — канал для удаления отходов или вроде того, и через неё запустил ракету прямо в сердце Звезды смерти. Именно эту точку нам нужно найти.
— О, я знаю, где она, — заговорил Брюер.
— Что вы сказали?! — воскликнул Чарли.
Брюер показал на карту:
— На этой схеме не показаны подвальные этажи, но как раз за сценой, вот здесь, прямо под старой Зелёной комнатой расположен более-менее тайный проход в театр «Кодак». Это — подземный туннель или ход, который ведёт в вестибюль отеля «Голливуд Ройял» примерно на расстояние в четыреста метров к северо-восточному углу Голливуда и комплексу Центр «Хайлэнд». Ни в самом туннеле, ни на его концах нет ни охранников, ни камер слежения.
— И вы знали это? — недоверчиво спросил Рандалл. — А мы всё это время сидим и ломаем головы, пытаясь найти точку проникновения?!
Брюер широко ему улыбнулся.
— В хорошем фильме всегда есть неожиданные повороты. А если серьезно, то это полусекрет, в основном сплетни и слухи Голливуда, и я, прежде, чем сказать что-нибудь, должен был проверить, что этот ход действительно существует, а затем посмотреть, нельзя ли им воспользоваться в наших целях. Этот подземный ход существует уже несколько лет. Я не знаю, когда он был впервые проложен.
А вот «зачем» — немного сложнее и удивительнее. Помните, что я рассказывал обо всём этом буйном загуле в Зелёной комнате во время прошлых церемоний? Скажем, бывают моменты в ходе награждения премиями киноакадемии, когда для знаменитостей и руководства студий желательно тайное появление или уход c церемонии, иногда добровольное, а иногда и нет. Главным образом, конечно, чтобы избежать встречи с телевидением и папарацци. Звезда может напиться в стельку, обдолбаться или закатить истерику из-за потери премии и полностью выйти из-под контроля. И тогда эту звезду следует удалить из помещения, привести в порядок, почистить и успокоить, но тактично, не перед публикой, популярными СМИ и папарацци.
Маленький стриптиз Бриттани Мэллой на натянутой проволоке на прошлогодней церемонии — хороший пример. Её завернули в какую-то полицейскую куртку и вынесли по этому подземному ходу прямо в ожидающую машину скорой помощи, а затем отвезли в «Бетти Форд» — своего рода частную Бастилию киностудий для звёзд, которых нужно задержать на некоторое время для приведения в порядок, потому что они ещё популярны.
Скажем так, не у каждого, кого отсылают в «Бетти Форд», действительно есть проблемы с наркотиками или алкоголем. Иногда они сидят там в наказание. Большие Жиды полгода продержали там старину Макса Гарретта, после того, как он спросил полицейского, остановившего его машину в Малибу, не еврей ли он. И к тому же оштрафовали на несколько миллионов долларов, которые тому пришлось заплатить, чтобы его выпустили. Иначе они могли его засадить в настоящий дурдом с резиновыми стенками.