— Да, — кивнул Брюер. — Эрика мне очень помогает в сборе и передаче информации, — сказал он, обращаясь к мужчинам. — Есть некоторые вещи, которые могут узнать только те, кто занят творческой, а не просто деловой стороной киноиндустрии, и те, кто имеет доступ в любую часть любой студии, которого у меня нет. Эрика — не мегазвезда, но она достаточно известна, так что может пойти в Голливуде практически куда угодно, и никто не усомнится в её праве присутствовать там.
Барри повернулся к ней.
— Эрика, теперь нам нужна ваша помощь в том, что мы называем боевыми действиями. Я уверен, вы знаете, что это означает. Вы должны были понимать, что такой день настанет. Я хочу прямо спросить, хотите ли вы помочь нам в специальной операции, которая, я предупреждаю, может привести к вашему собственному разоблачению и гибели? И я вынужден просить вас решить прямо сейчас, насколько серьёзно вы готовы участвовать в этом деле.
— Вы хотите, чтобы я помогла вам убить людей, — спокойно произнесла она.
— Да, мэм, — подтвердил Хилл.
— Эрика, не мадам, — поправила она. — Предположим, я действительно откажусь? Что вы сделаете, убьёте меня?
Это прозвучало так, будто она находила такую возможность довольно интересной, но ни в коем случае не угрожающей или пугающей.
— Нет, — ответил Хилл. — Мы же не гангстеры. Вы — наш испытанный друг, а мы не убиваем друзей, если они чувствуют, что не могут нам помочь. Вы — не действующий доброволец, а наш актив. Это означает, что вы имеете, по крайней мере, некоторый выбор относительно того, какова будет степень вашего участия.
Мы пришли к выводу, что лучше как можно дольше испытывать людей как актив, перед тем как действительно принять их в Армию и подчинить военной дисциплине. У нас должна быть уверенность, что каждый доброволец полностью предан нашему делу и согласен выполнить любую поставленную ему задачу, прежде чем он примет участие в боевых действиях.
— Если вы скажете «нет», Эрика, мы выйдем отсюда, и вы никогда больше не услышите об этих джентльменах или обо мне, — сказал Брюер. — Конечно, вам придётся найти другого агента, но я не боюсь, что вы меня выдадите. Я доверяю вашей чести и порядочности.
Это была откровенная болтовня. Они уже решили в машине, что, если Эрика Коллингвуд запаникует или впадёт в истерику, деятельность Брюера должна быть свёрнута, и голливудский агент отправится в длительный отпуск в неизвестном направлении, но ставка была достаточно высока, чтобы оправдать такой риск.
Её ответ прозвучал спокойно.
— Мне было любопытно, когда вы спросили меня о чём-то вроде этого, Барри, и какое-то время я думала, что ответить. Я встречалась с Чейзом на прошлой неделе, и когда мы расстались, я знала ответ. Мой ответ — «да». Я сделаю всё, что вы от меня хотите.
— Включая помощь нам в убийстве множества людей, причём некоторые из них, насколько мы знаем, могут быть вашими друзьями? — спросил Чарли.
— У меня нет друзей в этом городе, которые могли бы попасть в любой составленный вами список целей, — ответила она. — Я давно усвоила, что нельзя слишком доверять людям, которые в одном бизнесе со мной, потому что они — настоящие гангстеры, нравственно, пусть и не с автоматом в футляре от скрипки. Если эти избранные подумают, что ты можешь стать на их пути к тому, что им хочется, а иногда просто из идиотской злобы, твои так называемые лучшие друзья вмиг всадят тебе нож в спину. Я готова сделать всё, что вам нужно.
— Но почему? — прямо спросил Рандалл. — Вы, кажется, имеете всё, что это общество в состоянии предложить. Почему вы хотите укусить руку, которая вас кормит?
— Вам произнести речь с начала до конца? — спросила Эрика. — Я могла бы сказать вам, что меня тошнит от белых, особенно от женщин с таким же, как у меня, цветом волос и кожи, испорченных, униженных и оскорблённых, превратившихся в предмет насмешек, в безмозглые сексуальные игрушки или куклы Барби, повторяющие, как попугаи, политически корректную бессмыслицу в каждом фильме и телешоу, которые выходят из этого сортира.
Могу сказать, что я достигла уровня, когда мне осточертело всегда оставаться второразрядной актрисой, которой не дают главных ролей в фильмах и творческих возможностей, на что мой талант и способности дают мне полное право, только потому, что я отказалась проделать сексуальные извращения с жидами — хозяевами Голливуда, как это требуется от хорошей шиксы.
Скажу также, что не хочу дальше жить в страхе, прячась за окнами с решётками, замками и системами охраны, запертой в богатой части города, где ещё есть какая-то полицейская и частная охрана. И ужасаться про себя каждый раз выходя на улицу где-нибудь в Лос-Анджелесе, потому что я — белая женщина и цель для любого чёрного или жёлтого грабителя, насильника или убийцы, которому вечером захочется немного белого мясца. Я могла бы рассказать вам, как провела детство в Сиэтле, и меня действительно восторгает мысль о том, на что может походить этот город, если его очистить ото всех этих вьетнамских и мексиканских банд и чёрных наркоманов. И всё это было бы, в общем-то, справедливо.