Зуккино затрясло как в лихорадке, но он кивнул.
Джексон в свою очередь тоже кивнул, и один из Предметов в маске сорвал липкую ленту со рта пленника. Второй Предмет отошёл, и Эрик вышел вперёд, чтобы занять его место рядом со связанным мужчиной в кресле. Предмет подошёл к металлической полке и снял оттуда две вещи. Первым был плоский брусок из зелёного дерева с изогнутым лезвием на шарнире, прикреплённом сбоку — обычный школьный или офисный резак для бумаги. Он передал всё Джексону, который поставил предметы на стол. Второй была горелка с пистолетной рукояткой и маленьким синим пластиковым баллончиком с пропаном под спусковым крючком. Джексон передал Предмету свою зажигалку, тот включил горелку, зажёг факел и настроил его, получив длинный язык голубого пламени толщиной в карандаш.
Зуккино ошарашенно вытаращил глаза.
— Боже милостивый! Что вы собираетесь сделать со мной? — промяукал он сдавленным голосом.
Джексон кивнул на горелку.
— ФБР и министерство внутренней безопасности используют эти штучки, чтобы кастрировать мужчин, — сказал он обыденным тоном. — Вы знаете об этом? Они сжигают мошонку и член, если хотят сделать всё быстро, но обычно просто медленно выжигают половые органы. Они называют это «жаркой сосисок» или иногда «жаркой каштанов на открытом огне». Не волнуйтесь, мы совсем не такие варвары как они.
— Я видел, как они это делали в Ираке, — проговорил Предмет с горелкой в руках. — И не один раз. Я бы поджарил твои яйца, мешок с дерьмом, но мистер Джексон хочет обойтись с тобой как джентльмен.
— И как вы используете эту штуку по-джентльменски? — задохнулся Зуккино, чья журналистская подготовка слегка проявила себя, даже несмотря на страх.
— Мы намерены использовать её, чтобы прижигать обрубки ваших пальцев после того, как отрежем их один за другим, если вы попытаетесь солгать нам, — сказал Джексон, многозначительно поднимая лезвие резака. — Мы же не можем допустить, чтобы вы истекли кровью до смерти прежде, чем закончится наша беседа. Возможно, вам всё же придётся диктовать вашу статью о своих впечатлениях сегодняшнего вечера, которая завоюет Пулитцеровскую премию, кому-то другому, с большими пальцами на месте. Но, по крайней мере, у вас всё же сохранятся драгоценности между ног. Нельзя выразиться более честно, не так ли?
— Ну да, в общем, думаю мне лучше быть благодарным за маленькие любезности, — истерично хихикнул Зуккино. — Я должен поиметь побольше баб, хотя думаю, что откажусь от той суки, что вы подбросили мне сегодня вечером.
Эрик Селлерз, не задумываясь, что нарушает приказ оставаться зрителем, шагнул вперёд и одним мощным правым хуком разбил рот и выбил зубы Зуккино. Голова связанного мужчины откинулась назад, он сильно застонал, и кровь выступила из его рта тёмно-красными пузырями.
— Хоть бы ты не сломал ему челюсть! — ахнул Джексон. — Как, чёрт побери, он будет говорить с разбитым ртом?
— Простите, сэр, я просто… — пробормотал Эрик, который сам был потрясён.
Второй Предмет наклонился к нему и сказал низким голосом:
— Мы дёргаем его за нитки, а не он нас, малыш. Никогда не позволяй ему вывести тебя из себя!
— Больше не делай ничего подобного без моего разрешения! — приказал Джексон Эрику. — Брось-ка мне вон ту тряпку! с пылающей горелкой в руке схватил с полки длинную сальную тряпку и перебросил её Джексону, который вытер тряпкой рот Зуккино.
— Ты недолго проживёшь, если не придержишь свой язык, — сурово сказал он Зуккино. — Этому молодому товарищу не понравился твой трёп, падаль. И в этом я с ним согласен.
Джексон перегнулся через стол и воткнул горящую сигарету в левое ухо Зуккино. Казалось, что от его вопля, полного смертной муки, затряслась крыша. Теперь Эрик понял, зачем нужна звукоизоляция из упаковок для яиц. Джексон обошёл стол и схватил Зуккино за воротник. Он склонился к правому уху раненого.
— Тебе нужен рот, чтобы говорить, но всего одно ухо, чтобы слышать. Теперь слушай меня. Наши женщины-добровольцы — это драгоценные камни в короне арийской расы. Мы никогда не говорим о них неуважительно, а уж мусор вроде тебя и подавно не смеет распускать язык!