Кстати, это была ошибка. Головорезы ФАТПО торчат на каждом углу портлендского аэропорта, и могу сказать, что местные жители уже боятся и презирают их. Вы могли бы упомянуть об этом, когда кого-нибудь из вас пригласят в Белый дом, хотя я сомневаюсь, что она вас услышит. После этого встреча закончилась, но думаю, что я сделала то, что вы хотели от меня. Я поняла в общем, чего они хотят, но вести об этом переговоры я, слава Богу, не буду. Я должна вам назвать такого человека. Того, кто сможет говорить от их имени официально.
— Постойте-постойте, — вмешался Моше Фейнстайн. — Вы сказали, что некто позвонил ему и сообщил, что правительственные ребята на подходе?
— Похоже, что им хорошо известно всё, что нужно, — ответила Джулия. — Не надо их недооценивать. Вы же видели, что случается с людьми, которые это позволили себе, — добавила она, снова кивнув на экран.
Джулия наслаждалась всем этим.
Блостайн уставился на часы в дрожащей руке.
— Я понял. Вы сказали, что назовёте нам имя, Джулия?
— Да. Она немного помедлила. — Должна вам передать, что если с этим человеком случится что-нибудь плохое, он будет отомщён. Думаю, вы знаете, что они не шутят, судя по тому, что произошло здесь в последние месяцы, а теперь и с этой небольшой поездкой на пляж там, дома.
— Нам всё понятно, мисс Лир, — тяжело вздохнул Дэвид Данцигер. — Имя?
— Он — агент из Долины. Барри Брюер, — назвала имя Джулия. — Я понятия не имею о его настоящем положении в Добрармии, но они просили вести переговоры с ним, и что бы он ни сказал, будет идти как бы от них.
Блостайн кивнул.
— Агент Эрики Коллингвуд. Конечно. Они были заодно. Я полагаю, что они не сказали вам, где сейчас Эрика?
— Я не спрашивала, но даже если бы они знали, мне бы не сказали.
— Каковы их требования? — спросил Данцигер.
— В основном, я думаю, что они будут приемлемы, — сказала Джулия, пожав плечами.
— Прежде всего, никаких денег. Просто сосредоточиться на сентиментальных и низкопробных фильмах и программах, никаких постоянных мелких уколов которые вы… ну, скажем, Голливуд любит, когда кто-то им не нравится, и никаких больших картин о борьбе со зловещим расизмом на Северо-Западе. Не знаю, сможете ли вы, господа смириться с этим, но говоря от имени сотен тысяч людей, занятых в индустрии развлечений, я думаю все, кто хочет снова получать свою зарплату, смогут обойтись без этого.
— Скажите мне, Джулия, — спросил Блостайн, всё ещё дрожа, — Что вы думаете, сколько ваш, эээ, друг и его партнеры взяли бы за право снять кино о событиях сегодняшнего утра?
«Боже мой», - ошеломлённо подумала поражённая Джулия, — «Есть хоть что-нибудь, на чём они не пытаются сделать деньги?»
Потребовалась почти неделя, чтобы организовать встречу с главами студий. И вот, в одну горячую калифорнийскую ночь, когда пышущий жаром ветер Санта-Ана дул с гор, а кустарниковые пожары пылали на далёких Голливуд-Хиллз как огни гоблинов в Хэллоуин, Барри Брюер стоял в номере мотеля в Калвер Сити в своём лучшем костюме и с портфелем в руке. Портфель был только для вида и пуст за исключением жёлтого блокнота и ручки, а также радиомикрофона, спрятанного в обивке.
— Жаль, что мы не можем ввести датчик положения в твоё тело, под кожу, — расстроенно сказал Оскар. — По-моему, федералы теперь это умеют.
— Ты же нацепил на меня три штуки, — сказал Брюер. — В портфеле, в обуви и ещё один — в моих часах. Могу воткнуть ещё один жучок себе в зад, если хочешь.
— Это лишнее, мистер Рипли, — усмехнулся Чарли Рандалл. — Мы используем подтяжки и ремень на случай, если тебя обыщут. Думается, если они воспользуются металлоискателем, то датчик в твоих часах запищит первым. Ты прикинешься смущённым и отдашь часы, и тогда, возможно, они посчитают, что нашли, что искали, и не будут обыскивать твои туфли. Микрофон может заставить сработать металлоискатель, и именно поэтому мы выбрали портфель со стальными стыками и отделкой. Может, мы их одурачим, а может — нет, в зависимости от того, насколько тупые у них охранники.
— Знаешь, ведь мы нарушаем требование не жульничать, которое я поставил перед Блостайном, — сказал Брюер.
— А они собираются придерживаться правил? Это же евреи, и согласно их молитве Кол Нидре они считают необязывающими любые клятвы или соглашения с неевреями, — напомнил ему Оскар. — Можешь быть уверен, что они собираются всё записывать с помощью новейших скрытых камер и микрофонов. Мне только жаль, что мы не сможем получить видеозапись, так что если они нарушат соглашение где-нибудь в цепочке, мы могли бы настучать на них в министерство внутренней безопасности и всем их соперникам и конкурентам в СМИ, конечно, дав им знать, кто среди «избранных» заигрывал с мятежниками, чтобы получить нечестное преимущество.