— Говорят, он так напуган, что боится нос высунуть из кампуса и спит на раскладушке в своём кабинете, — заметила Аннет.
— Тебе ничего не приходит в голову, как раздобыть приглашение в здание Студенческого союза обезьяноидов? Я хотел бы придумать, как послать предупреждение этим толстогубым.
— Может, нам это не понадобится, — сказала Аннет. — Вчера я проходила там и видела, что одно из подвальных окон было чуть приоткрыто. Уверена, что мы или один из товарищей могли бы открыть окно и забросить внутрь «гостинец», но беда в том, что прямо перед окном крутится чёртова камера слежения. Мы можем попросить нашего друга отключить её, когда будем готовы со всем остальным, но я помню, что ему надо быть осторожным. Камеры слежения отключались уже дважды, и я уверена, что кто-нибудь заинтересуется, почему они выходят из строя как раз в неподходящий момент.
— Нам пора бежать, — заметил Эрик, глядя на часы. — У нас встреча Молодых демократов наверху в четыре. Вроде бы перед нами выступят несколько законодателей штата и расскажут о чудесах демократии, а потом будут соблазнять местами стажёров за минимальную зарплату в Сейлеме следующим летом. Уверен, что ты получишь одно из мест, а я — нет.
— А я уверена, что ты получишь такое предложение от республиканцев, а я не получу, — возразила Аннет.
— Давай посмотрим, какую линию мы сможем проводить с ними и проверим, как тщательно их охраняют. Сейчас они должны использовать наёмников, потому что силы полиции штата слишком распылены. Продажные шкуры из штата должны занимать довольно низкое положение в иерархии и быть для нас более лёгкими целями, чем действительно известные политики.
Он взял счёт.
— Я заплачу.
Аннет вышла в огромный главный вестибюль, оглядываясь на Эрика, который стоял у кассы. Сразу за дверью кафе «Пища для размышлений» висела огромная доска объявлений из пробки с прикреплёнными к ней обычными сообщениями и листками, от ночных клубов до специальных лекций, о квартирах для совместного проживания, вещах на продажу и т. д.
Когда Аннет разглядывала всякую чепуху на доске объявлений, кто-то схватил её сзади, грубо заломил левую руку за спину и швырнул к стене. Аннет почувствовала холодный ствол пистолета, прижатый к её шее под правым ухом.
— Снова привет, Мэри, — прошипел кто-то сзади.
— Что?! Кто ты? Какого чёрта ты делаешь? — охнула Аннет.
— Вспомни меня, Мэри, или как тебя там, — произнёс тот же голос. — Мы виделись разок в июне прошлого года, около отеля «Бенсон». Ты была с Досоном Зуккино, который после этого исчез на несколько дней, а потом появился в Лос-Анджелесе и рассказал жуткую историю о том, как был похищен и подвергнут пыткам безбожными неонацистами. Я должен был охранять Зуккино. Ты помешала мне, Мэри. А я не люблю, когда мне мешают нацистские шлюхи.
Мужчина развернул Аннет, держа «Глок» под её подбородком, прижал её к стене коленом, непристойно обнимая, а свободной рукой сорвал её студенческую карточку с цепочки на шее. Это был Перри, наёмный охранник, который в тот вечер вмешался в её разговор с Зуккино на тротуаре. Он был одет в синюю нейлоновую куртку и бейсболку с эмблемами «Блэкуотер». Знаки «Блэкуотер» были знакомы и страшны всем студентам, как и форма ФАТПО или полиции, что Аннет и увидела к своей ярости и стыду, когда все знакомые из студенческого союза просто взглянув на них, отворачивали головы и быстро отходили, делая вид, что ничего не заметили. Исключение составили несколько чёрных и смуглых студентов, которые стояли и в угрюмом молчании глазели на них, медленно соображая, что какой-то полицейский должно быть поймал одну из этих злобных белых расисток прямо здесь, у них под носом.
Никто из белых студентов не посмел вмешаться и, возможно, также быть заклеймённым как злобный расист, а все присутствующие белые начали быстро покидать здание, боясь оказаться замешанными.
— Господь, похоже, решил дать мне ещё одну попытку встретиться с тобой, Аннет, — процедил Перри, изучая карточку, а затем с отвращением посмотрел ей в глаза.
— Пожалуйста, убери пистолет от моего лица. Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но ты ошибся, — сказала Аннет, стараясь, чтобы её голос не дрожал.
Она не осмеливалась взглянуть в сторону кафе, чтобы посмотреть, где Эрик, и не заметил ли он её.
— Нет, не думаю, — ответил Перри. — Я никогда не забываю лица, даже если цвет волос и одежда другие. Я сегодня в наряде по охране кой-кого из законодательного собрания штата, которые выступают здесь во второй половине дня, и предварительно осматривал место, когда увидел, как ты стоишь здесь, и сразу тебя узнал. Ты — шлюха из этой армии, и ты арестована.