Добрармия исчезала, а затем начинала кусать американцев за пятки и другие конечности, их обстреливали снайперы, вырезались патрули, подрывался транспорт и даже целые конвои, уничтожались местные предатели-юнионисты и чиновники, помогавшие правительственным войскам. Временами добровольцы проводили молниеносные налёты на базы и лагеря ФАТПО. Тихоокеанский Северо-Запад был слишком велик, и Соединённым Штатам просто не хватало войск, чтобы поставить солдата за каждым деревом.
До войны были люди, которые выступали против идеи вооружённой борьбы, постоянно утверждая, что партизанская война в Северной Америке обречена на поражение из-за подавляющего технического преимущества ЗОГ, но оказалось, что это совсем не так. Действительно, правительство довольно хорошо отслеживало со спутников многие передвижения Добрармии по Родине. Но им не хватало сил и средств что-либо сделать с такими передвижениями. Они пытались применять беспилотные самолёты-убийцы, точечные бомбардировки и даже крылатые ракеты, но результаты оказались незначительными. Тогда как сопутствующий ущерб для гражданского населения всегда был велик и вызывал ещё большую ненависть к правительству США — так же, как это происходило после подобных ударов по всему Ближнему Востоку.
Американская «умная» военная техника ни в коей мере не оказалась такой умной, как считалось. Федералы пытались забрасывать группы спецназа и более крупные подразделения десантников в небольшие города и горные районы для выслеживания и уничтожения летучих колонн и базовых лагерей Добрармии. Там, вдали от цивилизации, часто происходили ожесточённые бои и перестрелки, в которых добровольцы не всегда побеждали, как в случае полного уничтожения знаменитой Олимпийской летучей колонны под командованием Тома Мердока и его знаменитой подруги — красавицы Мелани Янг.
Но конечный итог всякий раз оказывался далеко не таким, как ожидали власти, потому что у них просто не хватало ресурсов закрепить местные успехи, и повстанцам всегда удавалось проникать обратно в места, которые якобы умиротворённые месяцем раньше. И не то, чтобы американцы не извлекли никаких уроков в Ираке и Иране, а просто ещё не придумали, каким образом можно использовать своё превосходство в снабжении и технике, чтобы сломить человеческий дух.
Из всех тактических приёмов Добрармии, до сих пор используемых во время восстания, наиболее действенной и наводившей наибольший ужас тактикой было постоянное использование в городах снайперов. Именно страх перед выстрелами снайперов загнал небелых с улиц в плотно заселённые ими районы, а самой большой головной болью американских сил безопасности стала защита собственных сотрудников. Они тряслись от страха, теряли душевное равновесие и превращались в параноиков, а потому никогда не могли вести наступление на повстанцев в полном составе.
Когда началась война, большинство снайперов бродили в поисках любой подходящей цели, которая оказывалась в прицелах их винтовок. Добровольцы объезжали район с оружием на заднем сиденье или в багажнике и использовали любую возможность, чтобы шлёпнуть одного-двух обезьяноидов или пальнуть в полицейского, а потом скрыться.
Эти дни миновали. В игре осталось мало одиноких волков. Теперь группы снайперов тщательно подбирались, обучались и перемещались полевыми командирами Добрармии, как шахматные фигуры на доске. Группы эти включали трёх человек: стрелка, корректировщика, который также был запасным стрелком, и водителя, который прикрывал спину двум первым, когда те занимали позиции, прицеливались и стреляли.
Иногда стрелки могли часами лежать на крыше, на дереве или в водопропускной трубе, ожидая появления цели. Стрелков-охотников было не так много, как считалось. Успешная охота в городах с невероятным числом камер слежения на каждом углу, вертолётами над головами, при постоянном риске доноса со стороны населения, а также с превосходящими силами врага на близком расстоянии в любой точке и в любой момент времени, была намного сложнее, чем это представлялось средствами массовой информации. Любой дурак мог пристрелить кого-нибудь на улице, но, учитывая скорость, с которой вертолёт мог высадить группы ФАТПО и перекрыть район, стало проблемой уйти и выжить, чтобы на следующий день снова стрелять. Удачные дни охоты изо дня в день в тесных границах Портленда были похожи на ловлю рыбы острогой в огромной стае акул, которые готовы развернуться и ударить в тот же миг, как почуют кровь.
Выбор доступных целей с начала войны заметно сократился, так как среди городских чёрных, мексиканцев, либералов, чиновников и журналистов распространилась массовая паранойя. Они оставались в своих районах, охраняемые не только полицией и «пухлыми», но и частными охранниками в более богатых анклавах и патрулями жителей в гетто и пригородах, которые предупреждали о появлении любых незнакомых белых лиц на улицах.