В любом случае, большинство дел, на которые я хотел бы потратить деньги, мне уже делать поздно. И, в конце концов, в этой квартире действительно есть бесплатное ТВ, так что я могу следить за окружающим миром каждый день до упора. Скажите мне кое-что, ребята, — спросил старик. — Правда, что эти два жида вчера вечером собирались на импортный ужин ценой 60 тонн баксов, доставленный самолётом из Израиля?
— Где вы это слышали? — спросил Локхарт, по-прежнему глядя из окна.
— По «Си-Эн-Эн». Там один раввин из Портленда плакал навзрыд и давился слезами, как припадочный, говоря о том, как эти две замечательные и любящие еврейские птички собирались сесть за такую страшно дорогую еду, и что Джейки потратил уйму денег, чтобы выразить свою любовь к Ирэн. Чертовски много денег, хотел он подчеркнуть.
Вот как жид выказывает свою любовь: тратит огромные деньги. Они оценивают всё в деньгах, всё в мире видится им с прилепленным ценником. И когда я услышал это, то подумал о Тодде, потерявшем ногу защищая Израиль от несчастного народа, у которого жиды украли землю. И отстаивая право жидов жрать еду за шестьдесят штук баксов в трёхстах метрах от места, где я жую корм для собак.
Вон на стене висит медаль «Серебряная звезда» за Кхесань, а мой сын мёртв, мой внук на всю жизнь остался калекой, защищая этих тварей и их дерьмовую маленькую краденую страну. Тех, кого я скоро покину, не ждёт в будущем ничего, кроме глухой стены, а жиды с наглыми мордами сидят там, почти на моих глазах, пихая в себя еду за шестьдесят тысяч долларов. Будь они прокляты! Пусть сгорят в аду! Боже, как хочется есть…
И Хэтфилд увидел, как по щекам старика покатились слёзы.
Энглхардт поднял глаза и тихо сказал:
— Сынки, если это вы были там вчера вечером, вы поступили правильно. Вы сделали хорошее справедливое дело. Никогда не сомневайтесь в этом. Теперь я могу умереть более счастливым, потому что дожил, чтобы увидеть хоть каплю справедливости для меня и моих близких. Может, сегодня вы покажете мне ещё немного. Делайте, что должны, ребята, и не беспокойтесь обо мне.
Телефон Хэтфилда запищал. Он достал телефон и увидел на экране «Я МОГУ ПОПРОБОВАТЬ ЭТО ЗЕЛЁНОЕ ПИВО СЕЙЧАС».
— Они на подходе, — сказал он Коту.
Зак закрыл крышку телефона, но тот почти сразу же запищал снова. На этот раз он прочитал: «ДВЕ ДОСТАВКИ СКОРО БУДУТ ТАМ».
— Хорошо, мистер Грин ждите их. Зелёный внедорожник, полностью тонированные стекла, не забудь.
— Фибам придется выйти из машины, когда они попадут на эту набережную, — уверенно сказал Локхарт. — А когда уроды выйдут, я сброшу их в реку!
Рабанг Миллер в «крайслер аспене», наконец, закончила рвать квитанцию помощника шерифа на самые мелкие клочки, какие могла, опустила стекло и выбросила их. Пангборн, который был за рулем, посмотрел и резко бросил ей:
— Подними стекло! Ты знаешь порядок! Слышала, что сказал шериф? Один из этих людей может быть военным снайпером!
— Возможно, эти деревенщины захотят выписать мне ещё один штраф за мусор? — презрительно усмехнулась Рабанг. — Кроме того, я думаю, что шериф заодно с расистами.
— Да ну? — вежливо произнёс Пангборн и устало закатил глаза. — На чём ты основываешь этот блестящий вывод?
— Я — цветная женщина, — важно ответила она. — Это значит, что у меня нюх на расистов, шестое чувство.
Пангборн вздохнул.
— Слушай, Рабанг, я хочу тебе сказать кое-что, и, если захочешь, можешь доложить обо мне в офис многообразия и толерантности, но лучше послушай. Это для твоего же блага. Не все белые — расисты и участники тайного заговора с целью принизить женщин и цветных. Не все белые мужчины — твои враги, но если ты и тебе подобные не бросят вести себя как последние идиоты, ей Богу, в конце концов, мы ими станем!
— И что же, чёрт возьми, ты имеешь против мне подобных? — холодно процедила Рабанг.
«Вот дерьмо, на этот раз я прокололся!» — простонал про себя Пангборн. «Теперь мне точно светит Ном на Аляске». Он начал придумывать подходящее раболепное извинение, когда мобильный телефон Рабанг проиграл первые несколько тактов песенки «Я — женщина, слышишь, я рыдаю», и она открыла крышку аппарата. Пангборн молча вёл машину и повернул налево на 39-ю стрит, пока Рабанг была занята разговором с кем-то, очевидно, из дорогой частной средней школы её сына в Портленде.
«Видно, младшенький снова вляпался в дерьмо», — подумал Пангборн. «Может, это отвлечёт её от моего политически некорректного ляпа». Он поехал направо мимо Проспекта Колумбия, на набережную, в сторону полицейских машин и жёлтой ленты, окружающей место преступления на площадке.