Что касается местных леваков и неоконсерваторов и обычных придурков-америкосов, которые дёргают твою цепь с тех пор, как ты исполняешь свои обязанности, о них также не беспокойся. Комиссия по многообразию округа Клэтсоп? Мы собираемся «разнообразить» места для их задниц подальше отсюда. Латиноамериканская коалиция? Довольно скоро ты не услышишь и слова по-испански по всей Астории. Ассоциация открытых педиков? Все пидоры в округе или уберутся к чёрту или получат клизму калибром 9 мм.
Говорят, что вся политика делается на местах. Ну, одним из событий революции на Северо-Западе будет исчезновение всех этих местных политкорректных групп давления и особых интересов и ещё много чего, которые сделали несчастной жизнь нормальных людей и отравили дерьмом маленькие города, вроде нашего, потому что исчезнут сами люди, в них участвующие. Ничто не сравнится с пулей в голову, чтобы заставить людей заткнуться.
— И что моё управление должно делать, в то время как вы косите всех своих политических противников, как будто дело происходит в Израиле? — вежливо спросил Лир.
— Делайте всё, что должны делать, чтобы помочь выжить настоящему здешнему сообществу, людям, которые жили здесь раньше, пока нас не обнаружили треклятые бэби-бумеры на пенсии, толпа хиппи-диппи, перемазанных овсянкой, и пидоры, — ответил Хэтфилд. — Настоящим людям, белым, тем, кто делал здесь всю работу до того, как пришли мексиканцы. Просто пинай нас боковой частью ботинка, Тэд, а не носком. Мы сможем понять разницу и ответим взаимностью.
— Так, давай посмотрим: вы планируете убить или изгнать мексиканцев, негров, гомосексуалистов, всех, кто слева от центра, конечно, евреев, любого, кто поддерживает Хиллари, цветных и азиатов в придачу, — я никого не забыл?
— Ну, те, кто будет это выполнять, продолжат, — засмеялся Хэтфилд.
— Боже, ты серьёзно?! — ошеломлённо выдохнул Лир.
— О, да. Они все должны убраться, Тэд. И если ты попытаешься остановить нас, то умрёшь. Это не угроза. Бог свидетель, я не хочу делать ничего подобного ни с тобой, ни с твоей семьёй, и, конечно, не с Джулией. Но я просто объясняю тебе, как всё будет, и если вам повезёт и удастся убить меня, тогда ещё больше добровольцев шагнут вперёд, чтобы занять моё место. Всегда помни: ты имеешь дело не только со мной.
Через некоторое время, если ты будешь бороться с нами, поддержка, которую ты сможешь получить от федералов или государства, будет уменьшаться и сойдёт на нет, если они посчитают другие места гораздо более важными, чем почти незаселённый округ на северном побережье Орегона. Любые подкрепления, любые войска, которые можно оторвать от Ирака, Афганистана или Венесуэлы, правительство направит в Портленд, Спокан или Сиэтл. Не сюда. Под конец останешься ты с горсткой людей, и к тому времени вы столкнётесь с очень серьёзными и закалёнными людьми, с которыми ты очень, очень не захотел бы встретиться в тёмном переулке. Вот так, Тэд. Такова обстановка, в которой ты оказался. Мне чертовски жаль, но я не могу обещать тебе что-нибудь другое.
— Чудесно, — вздохнул Лир.
— Я не буду спрашивать о твоём решении, — сказал Хэтфилд, поднимаясь, чтобы уйти. — Я знаю, что ты будешь вынужден играть на слух. Будем надеяться, что для нас обоих игра сложится хорошо.
— И последний вопрос, Зак, — сказал Лир. — Может это звучит неуместно и, вероятно, глупо, но он связан кое с чем, что произошло с моей сестрой и тобой. Я имею в виду, Джули, ты понимаешь. Она ведь однажды спросит.
Хэтфилд вздохнул.
— Ты имеешь в виду, что если бы мы поженились, я смог найти настоящую работу, и мы с ней создали дом и семью, поступил бы я также? Наверное, нет, но не смей говорить ей это. Это не вина Джулии, и я не хочу, чтобы она себя обвиняла даже секунду. Она ни в чём не виновата. Я виноват в том, что родился белым, мужчиной и бедным, без всякой надежды на колледж, поэтому оставалась только армия. Это вина грёбаной армии США в продлении нахождения моего подразделения в Ираке раз за разом, год за годом, причём никому из нас даже не давали отпусков, из страха, что мы дезертируем. Я могу понять, как она устала ждать, Тэд. Честно говоря, к тому времени, когда я вернулся, то был такой зачуханный, что толком не был бы ни мужем для неё, ни шурином для тебя. Прош тебя передать Джули мою любовь в следующий раз, когда увидишь её, но не думаю, что это уместно в данных обстоятельствах.
— Да, неуместно, — согласился Лир. — Но я сделаю это в любом случае.
Мами и Обезьяна