Выйдя из комнаты, они прошли по длинному коридору, завернули в небольшую комнатку и закрыли за собой дверь. Не в силах больше сдерживать слезы, Кэтлин горько разрыдалась, приникнув к широкой груди Пэта.
— Ну-ну, ласточка, не плачь, не надо, — успокаивал ее О'Дональд, дружески поглаживая Кэтлин по спине.
У самого Пэта тоже ком стоял в горле, но титаническим усилием воли ему удалось сохранить глаза сухими. Наконец поток слез Кэтлин иссяк. Минутная слабость, когда она позволила себе дать выход своему горю, прошла, и Кэтлин взяла себя в руки.
— В нем что-то умерло. Эмил говорит, что это нормально, — это происходит с каждым человеком, который так же долго, как Эндрю, находился в условиях такого колоссального стресса. Но, Пэт, — в ее глазах вновь заблестели слезы, — в нем умерло и чувство ко мне. Что-то пропало. Он теперь мечтает и говорит только о том, чтобы где-нибудь спрятаться.
— Все дело в этом проклятом морфии, — заявил Пэт. — Тебе необходимо с этим покончить.
— Он не может теперь без него заснуть. Эмил сказал, что Эндрю должен спать, чтобы поправиться. А как он смотрит на меня! Словно животное, угодившее в капкан. Я просто не могу ему отказать. По крайней мере, во время сна он не испытывает страданий.
— Жизнь – это страдание, Кэтлин, — жестко ответил Пэт. — Я знал немало отличных парней, которые, возвращаясь в армию из госпиталя, прочно сидели на игле и прятали в вещмешках шприцы. Ты должна немедленно отучить Эндрю от морфия. Эта штука отравляет его разум.
— Пусть он еще немного поправится, Пэт, еще совсем немного, и тогда я перестану колоть ему морфий.
— Эндрю больше не чувствует себя мужчиной, — заметил Пэт. — Он так ослабел, что не может даже сам поднести ко рту ложку, и ты заботишься о нем, как о младенце.
Кэтлин опустила голову.
— Но он жив, — тихо отозвалась она. — Неделю назад я потеряла всякую надежду. Эмил говорит с ним по нескольку часов в день. Эндрю боится, ему снятся кошмары, в которых мертвецы призывают его к себе. Он чувствует себя виноватым.
— За что? — воскликнул Пэт. — Он спас всех нас.
— Ну и что? Это неважно. Все дело в цене, которую ему пришлось заплатить.
Пэт молча вздохнул. Это он мог понять. Во втором сражении при Манассасе он получил приказ вывести свою батарею из боя, но слишком долго медлил, и в итоге южане атаковали его позиции. На выручку Пэту пришел полк пехотинцев, но в той схватке ирландец лишился двух орудий и половины своих людей. Много долгих ночей провел он без сна, оплакивая гибель своих парней, и воспоминания об этом до сих пор преследовали его. Он рос с этими ребятами на одних улицах, дрался вместе с ними против других ирландских и немецких мальчишек, и вот они все погибли.
Пэт очень долго приходил в себя после этого случая и даже теперь еще не до конца восстановил душевное равновесие. Но то, что случилось с Эндрю, та огненная вспышка, которая в одно мгновение чуть не лишила жизни его тело и, кажется, убила его душу -- нет. Это было невыносимо.
— Может, ему еще станет лучше, — робко предположил Пэт. — Эмил сказал, что, раз Эндрю пошел на поправку, к нему теперь быстро вернутся силы.
Кэтлин покачала головой:
— Я так не думаю. Он говорит, что как только поднимется с постели, мы вернемся в наш дом в Суздале, чтобы он мог восстановить здоровье, — она запнулась и едва слышно закончила усталым голосом: – И спрятаться.
— Не презирай его за это, Кэтлин.
— Не буду, — прошептала она. — Понимаешь, я всегда буду любить его, но теперь у меня такое чувство, будто Эндрю, которого я знала, умер и от него осталась только бледная тень. Видит бог, я любила его не потому, что он был полковником, вождем или героем. Я любила в нем его самого – человека с нежной душой и сердцем льва, мягкого снаружи, но внутренне сильного. Теперь это лишь пустая оболочка, словно он уже почти обратился в пыль.
— По-моему, только ты можешь помочь ему вернуться, — прошептал Пэт.
— Не мучай меня! — гневно вскинулась Кэтлин. — Эмил, будь он проклят, сказал мне то же самое. Отстаньте от меня!
— Мне очень жаль, Кэтлин, но это правда.
Она опустила голову и отвернулась от него.
Сунув руку в передник, Кэтлин достала пачку депеш.
— Эмил сообщил, что прибыл монитор с грузом, так что я поднялась в твой кабинет, взяла эти донесения и помахала ими перед носом у Эндрю, надеясь, что это его заинтересует. Он не обратил на них никакого внимания и сказал мне, чтобы я отнесла депеши тебе. Пэт, не сердись, но я прочитала некоторые из них и потому сразу же послала за тобой.