— Я знаю это, Джурак, и я не забыл, чем еще я тебе обязан.
Они никогда вслух не вспоминали о той войне, в которой участвовали еще на своей родной планете. Тогда Джурак взял новобранца Гаарка под свое крыло, научил его безжалостным законам боя и неоднократно спасал ему жизнь. Эти воспоминания не относились к числу самых приятных для Гаарка. Кар-карт могучей орды не любил ощущать себя чьим-либо должником.
— Ты помнишь осаду Увадорума? — вдруг спросил его Джурак.
Гаарк кивнул. Это была первая военная кампания, в которой он принял участие. Во время войны с Самозванцем Увадорум был разрушен атомными бомбардировками, и в некоторых районах города земля еще не успела остыть. Их отряд бросили в самое пекло. Боевые действия происходили в основном под землей, и в течение сорока трех дней Гаарку пришлось ползать по канализации, сражаясь с засевшими в подвалах сторонниками Самозванца, которые оказывали яростное сопротивление правительственным войскам, зная, что попасть в плен означало погибнуть. Если не считать высокого уровня радиации и отравляющих газов, используемых обеими сторонами, то это действительно очень напоминало битву за Рим.
— Ты хочешь сказать, что наши дела так же плохи, как и в Увадоруме?
— В чем-то даже хуже, — ответил Джурак. — Мы никогда не имели дела с такой всепоглощающей ненавистью. Меня давно беспокоил один вопрос: как с этим справятся наши всадники? Выдержат ли они такое напряжение? Теперь у меня есть ответ: бантаги на грани паники. Если чаша весов хоть чуть-чуть качнется не в нашу сторону, орда ударится в бегство.
— Пока бантаги верят в меня, они не сломаются, — от голоса Гаарка веяло льдом. Он знал, что это не пустая похвальба. Шаманы толковали охватившее скот безумие совершенно однозначно – в него вселились демоны. Ибо в течение многих столетий бесконечной скачки вокруг мира скот всегда подчинялся орде. А затем появились янки, тугары и мерки потерпели от них сокрушительное поражение, и вот, во исполнение пророчества, на эту землю пришел он. Пророчество гласило, что настанет время, когда Валденией овладеют демоны, и тогда предки пошлют в этот мир великого вождя, который объединит все орды в одну.
В последние месяцы Гаарк нередко думал о том, что все случившееся с ним действительно могло быть волей предков, а не просто цепью случайностей, благодаря которым он смог утолить свою жажду власти и удовольствий. Теперь он ясно понимал, что если ему не удастся выиграть эту войну и Республика янки устоит, то в конце концов орда будет уничтожена.
— В этом чертовом городе мы потеряли уже десять уменов, — продолжал Джурак. — Наши солдаты валятся с ног от усталости. Когда я смотрю им в глаза, то вижу в них пустоту. И еще эта эпидемия… Гаарк, уже несколько сотен бантагов заболели сыпным тифом. Они выкапывают из-под груд обломков гниющие тела людей и пожирают их – отчасти из-за голода, а отчасти из чувства гнева. На следующий день их тошнит, а затем они корчатся в судорогах и помирают.
— У нас есть здесь еще десять уменов.
— Кажется, ты говорил, что приберегаешь их для решающего штурма?
— Именно поэтому они до сих пор находятся в резерве, — кивнул Гаарк. — По нашим сведениям, мы полностью разбили два умена людей. Еще три противостоят нам сейчас. Значит, у них осталось всего два умена. Когда мы узнаем, что противник ввел их в бой, это будет означать, что люди исчерпали все свои резервы.
— А как же наши двадцать уменов, растянутых вдоль железной дороги отсюда и до самого моря? Разве мы не можем подтянуть сюда хотя бы пять из них или пусть даже всего три?
— Во время отступления люди оставили у нас в тылу несколько партизанских отрядов, действующих по обе стороны от железной дороги.
— Там всего тысяч пять солдат, не больше. Они не нападают на наши поезда, и со снабжением все в порядке.
— Я бы так не сказал, — возразил ему Гаарк. — У нас осталось всего двенадцать локомотивов. В день сюда приходят всего три состава с боеприпасами. А чтобы полностью обеспечить армию патронами и снарядами, мне нужно не меньше пяти поездов в сутки.
Гаарк откинулся на спинку стула и уставился на керосиновую лампу, свисавшую с потолка. Неподалеку разорвался вражеский снаряд, и лежавшие на его столе карты присыпало мерзлой землей с крыши бункера.
Еды у них хватало. Десятки тысяч лошадей обеспечивали его армию молоком и мясом, и до весны трудности с продовольствием бантагам не грозили. Проблема заключалась во всем остальном, и главным образом в боеприпасах. Гаарк понимал, что людям тоже приходится несладко, потому что его пушки закрыли доступ в гавань для всех судов, кроме броненосцев, а мортиры пристрелялись по римским пристаням. Было очевидно, что склады Республики почти пусты. Люди должны сломаться первыми, он это чувствовал.