— Ганс!
Распахнув крышку люка, Шудер с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух. Рядом с броневиком с винтовкой наперевес стоял Кетсвана. На лице зулуса играла довольная улыбка, а с его штыка стекали красные капли.
— В жизни не видел, чтобы эти ублюдки так драпали! — восторженно воскликнул Кетсвана.
Высунув голову наружу, Ганс бросил взгляд назад. Его пехотинцы осторожно перебегали от дома к дому, выискивая схоронившихся внутри бантагов. Вся улица была усеяна мертвыми телами солдат орды. В снегу и на каменной мостовой лежали десятки вражеских трупов.
— Тимокин, я вылезаю отсюда, — сообщил командиру броневика Ганс. — Выезжай за ворота и преследуй этих подонков. Не давай им опомниться.
Шудер вывалился из люка в шлеме и очках, вызвав приступ смеха у Кетсваны, и огляделся вокруг. В воздухе пахло порохом и мертвыми бантагами.
Справа от него была невысокая стена, возведенная из воткнутых вертикально в землю бревен. По сути, это была обычная изгородь, способная остановить разве что шайку лесных разбойников. Взобравшись на нее по лесенке, Ганс посмотрел на находившиеся перед ним каменоломни. Там раздавался треск винтовочных выстрелов. Отлично, значит, его парни успели перекрыть перевал. Сквозь пальбу до него доносились вопли бантагов, однако это не был их боевой клич. В голосах врагов звучала паника, и Ганс довольно улыбнулся. Ему лишь однажды довелось услышать нечто подобное – в тот день, когда на войско тугар, ворвавшееся в Суздаль, обрушилась бушующая река. После стольких битв, в которых Гансу приходилось отбивать атаку несокрушимой конницы орды, ему было приятно испытать это мгновение триумфа.
Рядом застрекотал еще один «гатлинг», и Ганс увидел трассирующие пули, проносящиеся сквозь распахнутые ворота. Мимо сержанта пропыхтел еще один броневик, который выкатился за стену и вступил в бой у каменоломен.
Оглянувшись, Ганс бросил взгляд на деревню, и его затопила волна гнева. На крошечном Форуме в центре поселения догорал большой костер. Возле него высилась пирамида из человеческих черепов. Выжившие жители деревни были освобождены из плена. Некоторые из них до сих пор не пришли в себя и бесцельно бродили по улицам. Несколько человек смотрели на ужасную гору черепов и горько плакали, а другие вымещали свою ярость на раненых бантагах. Время от времени раздавались одиночные винтовочные выстрелы – это пехотинцы Ганса добивали оставшихся в живых врагов. Однако зачастую разъяренные жители деревни сами набрасывались на поверженных врагов и предавали их долгой и мучительной смерти. Один из броневиков превратился в пылающий факел, из его орудийного порта и башни вырывались языки пламени и клубы черного дыма. Один за другим начали взрываться снаряды, разнося все и вся внутри кабины. Дьявол, еще одна из его драгоценных машин превратилась в груду металлолома.
— Кетсвана, собери оставшихся в живых местных жителей и выясни все, что им известно. И скажи нашим людям, чтобы они быстро добили всех раненых бантагов, — я не хочу, чтобы мы опускались до уровня этих волосатых ублюдков.
— Хорошо, но я понимаю их чувства, — пробурчал зулус.
— Мы люди, Кетсвана, а не звери, как они.
— Ладно, Ганс.
Стрельба за воротами начала стихать. Сгустились сумерки, а снег все так же валил густыми хлопьями. На дороге, ведущей от перевала, показался одинокий всадник. Приблизившись к деревне, кавалерист пустил лошадь шагом и замахал над головой вымпелом своего отряда, чтобы его не приняли за бантага. Въехав в ворота, всадник заметил Ганса и спешился рядом с ним.
— Отличная работа, полковник, — похвалил его Ганс.
— Боюсь, что не совсем, — покачал головой Василий.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мои парни засели по обе стороны перевала. Как только мы услышали стрельбу в деревне, я выстроил одну роту прямо поперек дороги, плечом к плечу, а за их спинами поставил десяток конников: на тот случай, если кому-то из бантагов удастся прорваться, — Василий шумно перевел дыхание. — Их было несколько сотен. Они возникли буквально из ниоткуда и напали на нас с ходу. Мы устроили им кровавую баню, но кое-кому удалось прорваться.
— А что твои всадники – они их догнали?
— Не могу утверждать этого со всей уверенностью, сэр. Они уложили четверых беглецов, но их могло быть и пять, и шесть. Я приказал своим людям скакать во весь опор, но не могу поклясться, что мы уничтожили всех врагов до единого. Возможно, некоторым удалось проскользнуть сбоку от перевала – мы слышали какой-то шум в лесу ниже по склону. Я и туда послал своих парней.