Гаарк пробил в его обороне такую брешь, в которую могло свободно пройти все бантагское войско, и в данный момент Пэт не видел никакой возможности его остановить.
Разбуженный взрывом Эндрю в панике обвел взглядом затененную комнату.
— Кэтлин?
В палате было темно, однако до слуха Эндрю доносился глухой рокот канонады. Он стал искать свои очки и вдруг осознал, что пытается нащупать их левой рукой – той самой, которую он потерял при Геттисберге.
Какое-то мгновение Эндрю тупо смотрел на свою культю, будто ожидая, что сейчас исполнится его заветное желание и у него вновь появится вторая рука.
Геттисберг…
Джонни. Казалось, мальчик просто заснул под одиноко стоящим вязом.
«Как я скажу маме, что он мертв?»
На его глаза навернулись слезы, Эндрю охватило всепоглощающее горе. Он словно раздвоился и глядел на свое сотрясающееся в рыданиях тело со стороны. Каждый всхлип отдавался болью под ложечкой – возможно, это было то наказание, которого он и заслуживал.
Приступ агонии за каждого из них. «Сколько? Сколько людей я потерял, сколько людей я убил? Первым был тот мальчик-южанин в западных лесах под Антьетамом, которому я в упор выстрелил в лицо. Я помню его застывший в изумлении взгляд. Он теперь с Джонни? Возможно, эти два убитых мною мальчика вместе играют и резвятся на том дальнем берегу?
О, Джонни, у меня никогда не было времени оплакать тебя. Я не мог плакать над тобой, когда ты спал под тем деревом. А потом мне не удалось тебя найти. Они отвели меня в то место, то жуткое место, и искромсали меня своими ножами, сказав, что я снова буду здоров.
Может, ты лежишь теперь среди могил там, где держал речь Линкольн? Скорее всего, ты пропал, и твои заброшенные кости так и лежат под одиноким вязом. А я забыл тебя, я не сдержал своего обещания позаботиться о том, чтобы ты выжил и невредимым вернулся к маме. Твоей самой страшной раной до тех пор была расцарапанная коленка, и вдруг ты получил пулю в сердце.
Может, ты теперь снова в Мэне? Вечер, озеро, теплый ветер. Призраки в лесах, мои призраки, мои воспоминания о доме, каким он был до всего этого. В этих воспоминаниях присутствовал Джонни и все было словно наяву. Казалось, все остальное отошло в мир призраков.
„Время, о время, замедли свой бег…“»
Эти стихи завладели им. Он вновь был юн и гулял рука об руку со своей первой любовью, внимая шепоту ветра над прудом Уэббера… Эндрю улыбнулся своим мечтам.
— Эндрю?
Он почувствовал какой-то неприятный запах. Кэтлин носовым платком вытерла слезы с его лица. Хотя глаза Эндрю были открыты, он не сразу увидел ее, продолжая пребывать в своих грезах.
Что-то холодное коснулось его ушей, и он вернулся в суровый мир реальности. Кэтлин.
Эндрю уставился на нее непонимающим взглядом. В это мгновение он не был уверен, любит он ее или ненавидит за то, что она принадлежит к ставшему ему чужим миру призраков.
— Эндрю, посмотри на меня!
Ее голос был жестким и холодным.
Он повернул к ней голову – да, Кэтлин была далеким призраком. Ему показалось, что он смотрит на нее с обратного конца подзорной трубы.
— Эндрю, бантаги взорвали внутреннюю стену. Они ворвались в брешь. Мы скоро потеряем гавань.
Гавань. Какую гавань? Слова проникали в мозг Эндрю, однако смысл их оставался ему неясен. В конце концов, все вокруг принадлежало миру призраков. Наконец к нему пришло смутное понимание. Она все еще чего-то от него хотела.
Эндрю уставился на Кэтлин и почувствован, что в полу под ним разверзлась дыра. Большой черный колодец со стеклянными стенками, и он падает в него, не в силах за что-нибудь зацепиться, даже если бы ему этого и хотелось, — но ему, конечно, не хочется.
Он вспомнил, что должен дышать, и сделал еще один вдох, отозвавшийся болью во всем теле.
— Мне больно, — прошептал он. — Сделай что-нибудь.
— С морфием покончено, — отрезала она. — Ты его больше не получишь. Если тебе больно, научись жить с этой болью.
Эндрю хотелось заплакать, но что-то в лице Кэтлин заставило его сдержаться. Он не мог перенести этот взгляд, она словно осуждала его за что-то. Он отвернулся.
— Ты слышишь меня, Эндрю? Они в городе.
— И что?
Она отшатнулась от него, как от прокаженного.
Эндрю вновь взглянул в глаза Кэтлин и постарался сосредоточиться.
— Если они здесь, они здесь, — наконец пробормотал он. — Что я могу сделать?