— Я должна помочь тем, кто страдает больше тебя, — отчеканила Кэтлин. В ее голосе звучал металл.
— Тогда иди отсюда.
Она засунула руку в карман медицинского халата и вытащила из него какой-то небольшой черный предмет, при виде которого у Эндрю подкатил комок к горлу. Это был револьвер. Кэтлин положила его на тумбочку у койки.
— Если они прорвутся, тебе это пригодится.
Он удивленно поднял на нее взгляд. Тут было что-то еще, револьвер на тумбочке открывал перед ним еще одну возможность, и Эндрю не был уверен, понимала ли это сама Кэтлин. У него по спине пробежал холодок. Неужели она предлагала ему искупление и встречу с мечтой? Могла ли она проникнуть в его мысли? И в следующее мгновение Эндрю с ужасом осознал, что Кэтлин обо всем знает.
Его жена вытащила из кармана халата что-то еще, какую-то небольшую шкатулку. Раскрыв ее, Кэтлин бросила долгий взгляд на ее содержимое и поставила шкатулку на тумбочку рядом с револьвером.
Не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Эндрю почудилось, что он слышит ее рыдания, доносящиеся из коридора.
Он посмотрел на тумбочку. Револьвер. Эндрю потянулся к нему – на этот раз правой рукой. Гладкая полированная рукоять холодила ладонь, как будто он прикоснулся к змее. Револьвер был тяжелым. Он подержал его в руке, прикидывая вес. Вид оружия пробудил в мозгу Эндрю какие-то воспоминания, и тут его взгляд упал на открытую шкатулку. Внутри нее находились два дагерротипа. На одном из них был сфотографирован сидящий на стуле мужчина в военной форме, а за его спиной, положив руки ему на плечи, стояла женщина. Что-то подсказало Эндрю, что на этом снимке запечатлены они с Кэтлин, — вечность тому назад. Его глаза заволокло туманом, и он не сразу понял, кто же изображен на второй карточке… Это были их дети.
Под ногами Гаарка что-то захлюпало, и, бросив взгляд вниз, он увидел, что подтаявший снег, покрывавший землю, превратился в жидкую кашицу; его сапоги моментально пропитались ледяной водой. Раздался дружный залп четырех десятков пушек, установленных бантагами ночью на внешних римских укреплениях. Прогремел оглушительный гром, из клубов дыма вырвались сорок огненных вспышек, и несколько мгновений спустя на внутреннюю стену обрушился град снарядов. Правда, они не смогут причинить защитникам города значительных повреждений, разве что какой-нибудь удачный выстрел придется точно в склад боеприпасов, расположенный в одном из бастионов. Однако смысл обстрела был в другом. Он должен был продемонстрировать людям мощь орды, запугать их и лишить последних остатков решимости.
Целый умен бантагов, выстроившись в колонну, направился к пролому во внутренней стене, находящемуся прямо напротив того места, где укрылся Гаарк. Улица, по которой двигались его солдаты, была завалена обломками, а место взрыва до сих пор было окутано дымовой завесой, сквозь которую иногда пробивались языки пламени. Сигнальные ракеты, взвившиеся над укреплениями, указывали на то, что бантагам удалось расширить брешь, почти вдвое увеличив пролом.
Некоторые солдаты противника были взяты в плен – впервые с начала боевых действий. Остатки одного из людских полков, который оказался отрезанным от остальных частей армии Республики, приняли предложение Гаарка о сдаче при условии, что их не съедят. Еле волоча ноги, мимо кар-карта прошли люди в покрытых грязью мундирах; исходившая от них вонь заставила его скривиться. Гаарк сдержит – пока что – свое обещание, потому что вид сдавшихся товарищей может повлиять на боевой дух защитников города.
Его взгляд опять упал на телеграмму, доставленную курьером пару минут назад. Гаарк еще раз перечитал депешу. Содержавшаяся в ней информация, скорее всего, не означала ничего серьезного. Это было ничем не подтвержденное донесение, однако кар-карт не мог просто отмахнуться от него, особенно сейчас, когда победа была так близка.
Курьер ждал ответа, и Гаарк наконец принял решение.
— Передайте мой приказ командиру умена в этом районе, — четко произнес он. — Мне необходимо получить подтверждение этой информации. Я не могу гонять свои войска взад-вперед по железной дороге, основываясь только на одном этом сообщении. Кроме того, у меня есть задание для наших летательных аппаратов. Стоит прекрасная погода, поэтому я не приемлю никаких отговорок. Немедленно поднять дирижабли в воздух. Скажите командиру умена, что, если это донесение окажется верным, я требую, чтобы он любой ценой удерживал контроль над железной дорогой. Снабжение армии не должно быть прервано ни при каких обстоятельствах. Сегодня же вечером эти составы с боеприпасами должны быть здесь.