Ночью с ожесточенным сердцем, я вновь шла сражаться, за чью-то детскую жизнь. Ожесточенным сердце становилось оттого, что маленькие изуродованные тельца появлялись почти ежедневно, а помочь я всем не могла. Я забирала из этого ужаса только самых маленьких, старшие уходили после операций опять в эту темноту и безысходность. И начинала ненавидеть эту страну, в которой абсолютно ничего не делалось, для своих граждан. Существа, живущие тысячелетия, были озабочены только дальнейшим поддержанием своих никчемных жизней. И потому я каждый день возвращалась к своим воспитанникам и говорила им о благородстве, о служении, о сострадании, о человеческом достоинстве и стыде предательства. Стоящий вечно у стены самый взрослый мальчик, однажды произнес со злобой:
-Все вы врете, ведь всего этого нет в этом мире, - и я согласилась с ним, притянув его к себе.
-Ты прав малыш. Этого всего в этом мире нет, или очень мало. Но я хочу, чтобы именно ты принес все это в этот мир, и изменил его, -
В ту ночь я взяла мальчика с собой на операцию. Он мужественно простоял в углу все два часа, пока я пришивала руку маленькой девочке. Заплаканный он подошел ко мне и с надеждой прошептал:
-Возьмем ее? - я кивнула.
-Но боюсь, что она будет последней, тридцать седьмой,-
В то время Каю было девять лет, и он стал самым старшим из моих воспитанников.
* * *
Через три года, после моего отъезда, из поместья пришло письмо от Вита Урайа. Предупредив, детей и Кая я ушла. В поместье сразу пошла к Виту. Маг лежал истонченный и совсем седой.
- Вот и пришло мое время ухода, - встретил он меня со словами.
Я промолчала. Из глаз моих покатились слезы, но все равно я не стала утешать его.
-Я думаю, вас там ждет новая работа, - ответила я.
- Не подведите нас там, -
Маг улыбнулся:
- Чем ты сейчас занимаешься?
-Лечу,- пожала плечами я.
-Что-нибудь новое? - теперь улыбнулась я, но промолчала.
-Понятно, - ответил Академик.
-Вот здесь мое завещание,- он протянул мне конверт.
-Прошу тебя исполнить все, -
- Я постараюсь, - ответила я, поцеловав его в щеку.
-Мне пора, меня ждут, -
-Без тебя здесь стало плохо, - я пожала печами.
-До встречи, - сказала я.
- Я буду ждать там, но ты не торопись, - ответил он.
В тот день дети окружили меня, пытаясь вернуть меня себе и стирая мои слезинки. И я вернулась к ним. Через три недели маг Вит Урайа ушел из мира живых.
Мне пришлось присутствовать в поместье на проводах, организованных бывшим мужем. Встретиться и пережить встречу с бывшими друзьями. Говорить и отвечать на вопросы и при этом держаться. Делать любезную мину при плохой игре. Ни проблемы оборотней, ни имения, ни бывшего мужа меня больше не занимали. Распрощавшись, я сопровождаемая любопытными взглядами, удалилась в свой Дартон.
По возвращении, я официально усыновила и удочерила всех тридцать семь детей, дав им свою фамилию Град. И написала завещание, выделив каждому определенную долю наследства. Опекуном же на случай моей смерти назначила официальное лицо - королевского дознавателя Рольфа Краббета.
Еще через две недели я получила письмо с уведомлением, что кремированное тело мага Вита согласно завещанию было развеяно над морем, с парусного судна. О чем и был составлен акт, подписанный капитаном данного судна и дознавателем. Еще меня известили о том, что согласно завещанию, мне были переданы некоторые артефакты мага, которые после проверки будут мне переданы в столице.
Королевский дознаватель, князь Рольф Краббет.
Я лежал спеленатым на полу, в малой дворцовой гостиной Императора. Меня с охраной легко скрутили на подходе к дому Ура Темного. Признаться магов с подобной силой я не знал. Вошедший Император снял с меня путы, одновременно прихлопнув меня магией к полу, почти раздавив на жестких плитах. Висящие на шее артефакты вспыхнули, и сгорели в мгновение ока, не выдержав силы его гнева. Лишь мгновение отделяло меня от смерти. Но Император сдержался. Помятого, с выпученными глазами меня вышвырнуло в коридор из гостиной. Объяснений не требовалось. Я действительно заигрался. Впервые я ощутил на себе его силу и гнев. И понял, что время его доверия ко мне прошло, и вернуться на прежние позиции мне вряд ли когда-нибудь удастся.