Кока и сахарный тростник внедрились в эти долины. Но в 1910 году не так уж много плантаций было в Вилькапампе. И располагались они в самых низовьях притоков Урубамбы. В верховьях кое-где рассеяны были мелкие индейские селения, а на междуречьях бродили лишь одинокие пастухи.
Дороги… Коку и сахарный тростник надо вывозить. И из Куско провели к рубежам Вилькапампы узкоколейку. Она дошла до Олья-таинтамбо и оборвалась в нескольких милях от того места, где некогда был висячий мост. Дальше в глубь страны вели лишь неизведанные тропы, которые терялись на холодных нагорьях и в глубоких ущельях.
Хайрам Бингхем был человеком дела. Он знал: путь от Нью-Йорка до Вилькапампы не близок. Нужны были деньги, чтобы снарядить экспедицию и добраться до верховьев Урубамбы. И он нашел эти деньги, а затем сразу же взялся за подготовку экспедиции.
Ему нужны были смелые и сведущие помощники. Анды не Бродвей и не пляж Лонг-Айленда. В Андах грош цена человеку, который не может взобраться на отвесный склон, разжечь костер на бешеном ветру, обуздать упрямого мула. В Андах путешественник обязан быть верхолазом, следопытом, наездником и охотником. На Пятой авеню куперовский Соколиный Глаз гость очень редкий. Однако нужных людей Хайрам Бингхем нашел, и при этом довольно быстро.
К весне 1911 года экспедицию удалось полностью снарядить. В ее состав вошли четверо энтузиастов дальних путешествий — врач, геолог, ботаник и альпинист. В самом начале 1911 года экспедиция покинула Нью-Йорк и отправилась в Лиму.
В Лиме Хайраму Бингхему фантастически повезло. Почти так же, как юному герою стивенсоновского «Острова сокровищ», который обнаружил в сундуке одноглазого Билли Бонса ключ к таинственному кладу капитана Флинта.
Ветхая, пожелтевшая от старости книга монаха Каланчи, которую Хайрам Бингхем отыскал в Лиме, оказалась ключом к царству последнего инки.
Набрел на эту книгу Хайрам Бингхем совершенно случайно. Однажды он встретился в Лиме с перуанским историком Карлосом Ромеро. Ромеро никакими сведениями о Вилькапампе не располагал, но он вспомнил, что об этом крае писал какой-то Каланча и что этот Каланча жил в Лиме в первой половине XVII века.
Книга Каланчи, судя по ее титулу, к Вилькапампе не имела никакого отношения. Она называлась «Весьма назидательной хроникой, повествующей о деятельности монахов августинского ордена в Перу» и была издана в Лиме в 1639 году.
Эта «назидательная хроника» была написана нудным и шершавым языком. Автор по крупицам собрал сведения о «подвигах» августинских монахов, насаждавших на перуанской земле «истинную веру».
И Карлос Ромеро и его североамериканский коллега отлично знали, какими способами действовали в Новом Свете католические миссионеры различных религиозных орденов. Нового по этой части Каланча решительно ничего не сообщал. Но сперва Ромеро, а затем Хайрам Бингхем набрели в этой архитоскливой книге на жемчужное зерно.
Дело в том, что незадолго до падения царства Тупака-Амару, вероятно в 1566 году, в Вилькапампу посланы были из Куско монахи-августинцы Маркос и Диего. Они обосновались в резиденции инки Титу-Куси и пытались обратить его в христианство. В Куско миссионеры направили несколько донесений, в которых довольно подробно описали негостеприимную Вилькапампу и ее достопримечательности.
Судя по этим донесениям, оба монаха в ремесле шпионажа имели изрядный опыт. Крепости и дороги Вилькапампы возбуждали у них куда больший интерес, чем прочие материи, и по этой причине они в свои отчеты внесли много чрезвычайно любопытных географических указаний.
Впрочем, эти слуги господние были не только ловкими шпионами. При случае они выполняли и более важные роли. Диего, который знал толк в искусстве врачевания, занял пост «лейб-медика» при особе его величества инки Титу-Куси. В июле 1571 года этот августинский лекарь, действуя по указке своих шефов, отравил инку, за что был сброшен в пропасть. Маркос, спасаясь от разъяренных «язычников», пытался выбраться из Вилькапампы, но утонул, переплывая один из притоков Урубамбы.
Каланча пересказал сообщения монахов-лазутчиков, и из текста этого пересказа явствовало, что, во-первых, резиденция властителей Вилькапампы находилась в глубине страны и что, во-вторых, помимо этой резиденции (а о ней сообщалось, что расположена она близ белой скалы на одном из притоков Урубамбы), был в Вилькапампе еще один важный центр — священный город Солнца с великолепными храмами. В этом городе оба монаха побывали, и Каланча с их слов сообщил, что там Маркос и Диего обнаружили «университет идолопоклонства (!), профессоров колдовского искусства (!!) и капища, в которых богомерзким идолам служило множество прекрасных дев».
Теперь Хайраму Бингхему было ясно, что и где искать. Но предстояло найти уже не один, а два города — резиденцию инков крепость Виткос и священный город Солнца (Каланча называл его Вилькапампой).
С Виткосом дело обстояло сравнительно просто. Каланча давал для его поисков отличный ориентир — большую белую скалу на одном из притоков Урубамбы. Притоков у этой реки великое множество, но белые скалы в Вилькапампе такая же редкость, как белые киты в дальних морях. Вилькапампа — край темноцветного камня — черного, бурого, сизо-серого, только вершины гор здесь белые, но Каланча писал не о снежных шапках Анд, а о белом утесе над рекой.
Хуже было со священным городом. Испанские завоеватели в 1572 году разрушили Виткос, но до таинственного города храмов и прекрасных Дев Солнца они не добрались и найти этот город не смогли. Ведь Маркоса и Диего не было уже на свете, а без них никто из испанцев не мог отыскать дорогу к резиденции «профессоров колдовского искусства».
Но, быть может, священного города не было и в заводе? Маркос и Диего в конце концов могли сочинить историю о священном городе. Нет, вряд ли они способны были, не зная старинных перуанских обычаев и обрядов, на «голом месте» составить донесение о городе Солнца и так точно описать его храмы и церемонии в «университете идолопоклонства».
Священный город явно существовал, а затем бесследно исчез. Отыскать его надо было во что бы то ни стало, и Хайрам Бингхем твердо решил это сделать.
В начале июля 1911 года Хайрам Бингхем отправился в Куско, а оттуда вышел на поиски потерянных городов. Сперва он намерен был отыскать крепость Виткос и с этой целью «прочесать» все левые притоки Урубамбы.
В июле и августе, в сезон перуанской «зимы», удобнее всего вести поиски в дебрях Вилькапампы. Реки и ручьи ведут себя не так буйно, как в месяцы весенних и летних паводков, они реже размывают дороги и сносят хилые мосты, да и солнце милостивее к путникам, чем в жаркие декабрьские дни.
Верхом на мулах, животных очень упрямых, но весьма выносливых и непривередливых, путешественники направились к рубежам Вилькапампы.
Вдоль долины Урубамбы, по дороге, проложенной параллельно узкоколейке, экспедиция дошла до селения Чукисаки, близ которого шоссейный путь сменялся вьючной тропой. Тропа вилась по обрывистому склону; Урубамба, зажатая в узком каньоне, бесновалась на его дне.
С круч, местами голых, местами лесистых, стекали звонкие ручьи, а в нескольких милях от Чукисаки Урубамба принимала два довольно больших притока. Справа в нее впадала река Лукумайо, слева — река Вилькапампа.
Всем, кто читал «Хижину дяди Тома», навеки запомнилась зловещая фигура плантатора Саймона Легри. Саймона Легри, державшего свору псов для охоты на беглых рабов, замучившего дядю Тома на своей плантации.
С такими Саймонами Легри Хайрам Бингхем и его спутники встречались в низовье реки Вилькапампа. Говорили эти господа не по-английски, а на скверном испанском языке, и на своих землях разводили не хлопок, а коку и сахарный тростник. Пожалуй, лишь этим они и отличались от мистера Саймона Легри, достойного гражданина штата Луизиана. Были на плантациях коки и собаки и надсмотрщики-капатасы с длинными бичами. Были и рабы. Правда, назывались они пеонами, но от этого им легче не становилось. Чтобы уйти с плантации, пеон должен был выплатить все долги хозяину, а как это сделать, если эти долги неоплатны? Причем чем дольше пеон работал на хозяина, тем глубже он увязал в долговой трясине.