— Мне очень жаль, мисс Григори! Мы продаем и покупаем только настоящие бриллианты и никогда не имеем дела с поддельными! Уверен, в Лос-Анджелесе найдутся магазины, которые заплатят двадцать, может быть, двадцать пять тысяч долларов за эту бижутерию.
— Вы, конечно, шутите?
Во время полета она так размечталась, что ей удастся расплатиться с огромными долгами матери!
— Уверяю вас, не шучу. Ученые создали альтернативу бриллиантам, которая может обмануть невооруженный глаз. Но если рассмотреть их в лупу, подделка выявляется очень легко. В этих камушках нет ни огня, ни блеска!
Она вскочила со стула.
- А с кем еще я могу поговорить по этому вопросу?
Лицо ювелира покраснело.
— Главный ювелир здесь — я!
Увидев его непреклонность, она извлекла из шкатулки небольшую вещицу.
— Мой отец, Олег Григори, первый муж матери, двадцать пять лет назад купил этот браслет с бриллиантами в вашем магазине. Он был владельцем одного из самых крупных казино в Лас-Вегасе. У вас, безусловно, где-нибудь есть запись об этом, чтобы проверить правдивость моих слов.
— Один момент, — тихо произнес Дефор. — Я поищу в компьютере.
Алекс всю трясло, пока она ожидала ответа.
— Да. Он действительно покупал браслет. — Его взгляд переключился на нее. — Но, боюсь, это был другой браслет. Вероятно, ваша мама, никому не сказав, продала свои драгоценности и носила подделки.
И ты это сделала, мама? Ты продала драгоценности, ничего никому не сказав? Алекс глубоко вздохнула.
— Я все же придерживаюсь другого мнения. Кто управляет отелем «Савой»?
— Мистер Бернард Хадсон. Боюсь, он занят выставкой Лигурийского бриллианта.
— А вы не доложите ему, что я привезла драгоценности Кэтрин Карлайл? Когда он вникнет в эту ситуацию, уверена, он захочет поговорить со мной.
— Вы не понимаете. Сегодня он не сможет принять вас. Я попрошу мою секретаршу договориться о встрече с ним завтра.
— Неужели он не может уделить мне всего пять минут? Я подожду.
— Это невозможно. А сейчас мне очень жаль, мисс Григори, но, боюсь, вам придется покинуть мой офис, потому что меня ждут другие клиенты. — Он закрыл шкатулку, браслет же остался у нее в руках.
— Послушайте, мистер Дефор... Я прилетела из Лос-Анджелеса ради этой встречи! Сегодня вечером я улетаю. — Ее рука крепче сжала браслет, который, если верить его утверждению, был украшен не более чем стразами. — Завтра я буду на Западном побережье. Я обязательно должна поговорить с мистером Хадсоном!
— Рискую повториться, мисс Григори, но сейчас я больше ничего не могу для вас сделать.
— Должен же у вашего управляющего сегодня когда-нибудь быть обеденный перерыв? Я не верю, что он не уделит мне хоть немного времени.
— Мне очень жаль. — Ювелир был неумолим.
— Ну что вы за человек?! — взорвалась она. — Вы можете, по крайней мере, позвонить ему по телефону? Скажите ему, кто я такая. Скажите, что речь идет о жизни и смерти! — Она без колебаний схватила телефон на его столе и протянула ему трубку.
Может быть, преимущество над ним давал ей рост в пять футов девять дюймов, а может быть, яростно прищуренные, слегка раскосые глаза. Как бы то ни было, ювелир в конце концов взял у нее трубку, но тут же ее повесил. Уголком глаза она увидела, как он протянул руку к кнопке на пульте. Вероятно, вызвал охрану. Будь что будет!
Мать как-то обвинила Алекс в том, что она невероятно упряма, как ее отец. Она была урожденной Александрой Карлайл-Григори. На фотографии отца, которая у нее сохранилась, был изображен высокий человек, который умер, когда Алекс было девять месяцев. Как и в случае со смертью ее матери, полиция до сих пор не определила, был ли это несчастный случай или имитация такового...
Те немногие, кто знал и мать и отца Алекс, замечали, что она унаследовала гены своего отца. Мишель как-то сказала: «От твоего отца тебе досталась стройная высокая фигура, а глаза у тебя в точности как у Греты Гарбо... ты ее точная копия!» При этом Алекс и ее мать отличались друг от друга, как яблоки и бананы.
Кэтрин была платиновой блондинкой среднего роста и с приятными округлостями. Алекс же обладала непослушными белокурыми волосами и неяркой внешностью, хотя Мэнни, как и Мишель, настаивал на ее сходстве с Гарбо. Алекс смеялась над этим сравнением. Они оба могут считать, что она выглядит как кинозвезда, но сама Алекс предпочитала работать за кулисами и преображать других людей, играющих перед камерой.
Кэтрин Карлайл была кинозвездой, идолом. Она, как блестящая комета, появлялась в жизни дочери раз в тысячелетие, на краткий миг, не проявляя ни малейшей толики материнской любви. С трех недель девочку растил целый штат нянь, и в ее жизни не было надежней якоря, чем Бетти. Когда Алекс в восемнадцать лет была брошена матерью на произвол судьбы, именно Бетти помогла ей получить первую работу гримера на одной из киностудий. Работая, Алекс училась в колледже.