Ли-Чан снял блестящую крышку с того небольшого металлического ящичка, который он незадолго перед этим поставил на стол, и вынул из него так называемый шприц Праватца, употребляемый в медицине для инъекции сильно действующих ядов. Шприц уже был наполнен какою-то жидкостью.
Ли-Чан подошел к креслу фон-Вегерта.
Секунду, казалось, он' колебался.
— Сэр, — произнес он, — да или нет? Я спрашиваю вас в последний раз.
Фон-Вегерт не отвечал.
Ли-Чан чуть заметно вздохнул и, более не колеблясь воткнул иглу шприца в тыльную часть шеи фон-Вегерта,
Драгоценная майолика плитка за плиткой была выброшена Ли-Чаном через открытое окно в строительный мусор, которым на дворе заваливали основание фундамента, возводившейся постройки.
Глава VII
Любовь с первого взгляда
Гарриман проснулся поздно. Помимо того, что его сильно утомили приключения прошлого вечера, — молодой мозг не привык к такой усиленной работе над совершенно исключительными впечатлениями, — свое дело сделало снотворное средство, которое всыпал ему за ужином Ли-Чан. Все тело болело, словно от ушибов. В полости рта было сухо, как во время лихорадки. Гарриман лежал, едва приоткрыв глаза, и старался припомнить все, что с ним произошло в последние двадцать четыре часа.
Когда его мысль остановилась на фон-Вегерте, он улыбнулся, сразу вспомнив все, и вскочил с дивана, В тот же момент к нему приветливо подошел китаец.
— С добрым утром, сэр!
Гарриман огляделся и увидел, что фон-Вегерта в комнате нет.
— Профессор еще спит? — обратился он к Ли-Чану.
— Господин профессор уже давно встал, сэр. Мне поручено передать вам его просьбу…
— Разве он уже ушел? — с удивлением спросил Гарриман.
— Он по срочному делу выехал из Лондона сегодня утром, оставив за собой эти комнаты. За два месяца господином профессором уплачено вперед за все, сэр. Господин профессор вам кланялся и просил вас жить здесь.
— Что вы говорите! — воскликнул Гарриман.
Яркая краска заливала бледное лицо юноши, по мере того как Ли-Чан передавал ему столь неожиданное известие.
— Кроме того, сэр, вам оставлены деньги на личные расходы: сто фунтов.
С этими словами китаец протянул Гарриману пачку банковых билетов.
Нерешительной рукой взял Гарриман деньги.
Он чувствовал, что еще секунду, и слезы, которые он едва сдерживал, брызнут из его глаз…
Усилием воли он сдержал себя.
— Не передал ли он чего-нибудь еще? Вы сказали, что…
— Да, господин профессор обращается к вам с просьбой: нужно сегодня утром перевезти в Археологическое общество вот этот сундук с майоликой, — и Ли- Чан указал рукой на стоявший посредине комнаты обвязанный веревками груз. — Вы должны на словах сказать, что господин профессор просит хранить его в подвалах с коллекциями и не вскрывать до его приезда. Возможно, что он вернется через две недели, возможно — через два месяца. Через два месяца он во всяком случае даст о себе знать. Так он сказал.
— Я с радостью сделаю все, что требуется, — проговорил Гарриман.
— Сэр, я уже купил все необходимое для вашего туалета.
И китаец придвинул к Гарриману столик с разложенными на нем вещами.
Гарриман был сильно смущен. Однако, оставшись без своего покровителя, он решил сохранить самообладание.
— Ладно, я сейчас оденусь, — произнес он.
Ли-Чан служил с готовностью, которая ничем не отличалась от услужливости обыкновенного дисциплинированного слуги. Равно он ничем не показывал Гарриману, что видит перед собой обыкновенного лондонского воришку, лишь переодетого в платье джентльмена.
Черев некоторое время Гарриман, великолепно одетый с ног до головы, поступил в ведение вызванного из отеля парикмахера. Его прическа и руки были быстро приведены в блестящее состояние.
Окончательно ничто не выдавало в нем его прежнего положения и профессии.
— Где находится Археологическое Общество? — спросил Гарриман.
— О, сэр! Шофер вас отвезет, вам нечего беспокоиться.
Было 10 часов утра.
Ли-Чан передал по телефону распоряжение, и через
несколько минут сундук был вынесен из отеля и поставлен в автомобиль.