Наступает момент, от которого все зависит: если внимание тигра достаточно приковано противником к себе — тигр не бросится в сторону, и состязание будет иметь нормальный, так сказать, вид.
Что делается дальше — уследить почти невозможно.
Прыжок… Пожалуй два, ибо сначала зверь покрывает двадцать шагов, подымая свое тело в воздухе на высоту человеческого роста, затем пригибается к земле и снова высоким рассчитанным прыжком бросается на Абдуллу, который стоит от него в пяти-шести шагах. Но тут происходит что-то невероятное.
Абдулла уже не стоит, он лежит лицом вниз, в виде сжатой пружины. Эфес шпаги уперт в землю обеими руками.
Абдулла тоже сделал прыжок.
Прыжок всего в несколько шагов, но этого достаточно, чтобы ему очутиться под зверем, который, обманувшись в расчете, разрезает свое брюхо во всю длину о тот предмет, который так его манил перед тем своим ярким блеском.
Тигр еще жив. Его могучее тело еще вздрагивает, но это — конец.
Абдулла первым целует знамя восстания, которое выносит мирза Низам на плац.
Аль-Наи восторженно смотрит на победителя. В ее мыслях сейчас только одна мечта — разостлать на полу своего шалаша черную блестящую шкуру.
Она займет весь мол и даже загнется на стенку. Аль-Наи хорошо знает размеры своего убежища: шесть шагов!
Она топает от удовольствия ножками и трясет головой.
Под ее маленьким розовым ушком в такт колеблется лиловый цветок.
Глава X
В Кон-и-Гут
— Последний пункт, где мы еще можем рассчитывать нанять проводников!
— Нет, м-р Мэк-Кормик, я думаю и здесь туземцы не окажутся приветливее. Везде я чувствую, как нарастает какое-то беспокойство… Их взгляды нередко прямо злобны!
— Гм… Действительно, все они заметно настороже, на простые просьбы они все время отвечают мне угрюмым отказом. Хотя в вопросе о проводниках я их понимаю. Что им за охота рисковать жизнью? Недаром они называют эту пустыню — Пустыней смерти.
— Мы их ничем не заманим! Они, впрочем, держатся так, словно мы им платим их же собственным золотом!
— Вы нечаянно сказали истину, профессор. Вы видите эти высокие здания у водопадов? Это — золотопромышленная концессия Арчибальда Гендерсона и К°. За спиной этой компании стоит наше правительство. Надеюсь, ваша Германия не воспользуется этим секретом полишинеля, который я вам, немцу, выдаю?
— Вы, Мэк-Кормик, я заметил, не особенный поклонник нынешней британской политики?
— Нынешней? Она одинакова от сотворения мира! Вы думаете, что-нибудь зависит от того или другого кабинета или короля? Всем ворочает Сити. Ведь все благосостояние Англии зиждется на колониальной политике. Сити только требует от правительства надежной защиты от возмущений туземцев.
— А вот и Медведев! Подъезжайте-ка! Вот фон-Ве- герт уверяет, что мы не достанем проводников. Как вы думаете?
— Я думаю, что вы — лучший проводник в этих ме стах.
Мэк-Кормик поклонился.
— Однако?
— Я действительно так думаю, м-р Мэк-Кормик. Нужно только взять правильное направление и двигаться, и двигаться до тех пор, пока…
— Пока?
— Пока мы не отыщем Кон-и-Гута или пока не по- гибнем.
— Что касается Голоо, то он, кажется, не так пессимистически настроен, как вы. Смотрите, под этим солнцем он чувствует себя превосходно! — сказал Мэк- Кормик, натягивая глубже на глаза тропический шлем, с надетыми на него сверху синими окулярами.
Голоо, услышав свое имя, сделал рукой приветственный жест и продолжал распевать, сидя на своем верблюде, какую-то заунывную песню, под звуки которой его соплеменники бродят по таким же пустынным местам в другой части земного шара. Или, может быть, унылый мотив был аккомпанементом для его грезы о белокурой девушке?
— Одно данное у нас есть, — продолжал Медведев, — 4 часа 41 минута 43 секунды восточной долготы от Гринвича! Надо найти местность, именуемую Сары-Яз. Так указано у Гутчисона.
— И Фару или Исфару, — вставил фон-Вегерт.
— Едва ли об этом городе мы что-нибудь узнаем, — задумчиво промолвил Мэк-Кормик, — он засыпан песком. Его будет, пожалуй, труднее найти, чем Кон-и-Гут. Однако, нам все-таки надо решить: пойдем ли мы без проводников или еще раз попытаемся здесь их раздобыть? Это последнее населенное место. Дальше — пустыня…