Силы, казалось, совсем оставили женщину, которой ^наносилось как бы двойное оскорбление.
Собрав остатки их, она сдавленным голосом, глотав ‹слезы, едва проговорила, почти выдавила из себя слова
— Как вы смели?! Как смели?!
Синьор Винценти не слышал этих слов.
Развязный, почти наглый в своей самоуверенности,
‹он подсел к ней и дотронулся рукой до ее колен.
Эрна вскочила, как ужаленная от прикосновения человека, который ничем не отличался в ее глазах о~ убийцы. Но в ту же минуту страшная боль во всем теле заставила ее медленно опуститься.
— Не волнуйтесь, мисс Энесли! Я остался таким же вашим другом, каким был, — произнес он с чувством, которое было неподдельно настолько, насколько старое воспоминание вновь ожгло его. — И даже…
Эрна молчала. Синьор Винценти говорил.
И вдруг раздался ее голос, в котором зазвенели нот- \ки, дотоле ему незнакомые:
— Вы говорите, что вы меня любите, несмотря ни на гчто, что вы не переставали меня любить с того самого дня, как узнали меня?.. Синьор Винценти, можете ли вы дать честное слово, что вы говорите правду?
— Эрна, я могу поклясться всем святым для меня… Я потерял голову без вас! Все это знают, да я и не скрывал этого. Ах, если бы вы знали, как страдал я, когда вы бежали из Лондона, бросив сцену, меня, все, с чем были связаны. О, вы безжалостны! Я больше не работаю. Почти все время я провел в Шотландии. Я только на днях вернулся оттуда… Совсем случайно я узнал, что вы здесь. Я едва разыскал вас… Да смотрите же, я молю на коленях: дайте мне ваши руки, дайте мне взглянуть в ваше лицо, в эти глаза, которые я так помню…
И снова тем же чуть странным голосом Эрна произнесла тихо, но отчетливо:
— Ваше честное слово, синьор Винценти?
— Эрна! Даю его, конечно!.. Откройте ваше лицо, дайте мне ваши губы. — И он потянулся к ней, стремясь откинуть вуаль.
Медленным движением своих прекрасных рук она подняла снизу вверх прозрачную ткань, окутывавшую ее голову.
Винценти, казалось не сразу понял, что произошло перед ним и что происходит с ним.
Он глядел на открывшееся перед его глазами, — до сих пор замечавшими в жизни только одну красоту, — безобразие, и внезапный страх оледенил его. С минуту сидел он с вытаращенными глазами, позабыв опустить протянутые руки. Когда он несколько овладел собой Эрна уже опустила вуаль.
Она тоже овладела собой.
Но в ее сердце не было гнева, когда она сказала ему почти примиренным голосом:
— Я возвращаю вам ваше честное слово, синьор Винценти. Не правда ли, все это — недурная иллюстрация к словам Бальзака, которые вы подчеркнули когда- то в моей книге. Вы помните?
Она позвонила.
— Проводите м-ра Винценти…
Глава XIII
В пещере
Разговор шел вполголоса. Сидевшие на коврах люди с опаской поглядывали на узорчатые, войлочные стенки большой юрты. Двойные полотнища входного отверстия надувались, как парус. Ветер, по-видимому, крепчал.
— К утру опять надо ждать бури. Ветер, пожалуй, больше десяти метров в секунду.
— Этого-то нам и нужно, если мы, наконец, решимся!
— Мэк-Кормик что-то долго не возвращается…
— По-видимому, мирза Низам не сдается на его уговоры.
— Джони, у вас все готово? — еще тише спросил голос.
— Все. Я собрал там все кувшины, которые только мог найти.
— Где они поставлены?
— За большим камнем среднего ущелья. Того, которое ведет туда… — добавил он многозначительно.
— Если и на этот раз вы окажетесь счастливцем… Ах, Джони, кажется, вам опять пришла в голову блестящая мысль!
Из темноты блеснули белки глаз. Боб перебил говоривших:
— Один кувшинчик, должно быть, несколько пустоват, господин профессор! Сообщаю вам об этом на всякий случай.
И маленький черный человечек сделал гримасу удовольствия.
Только теперь обитатели юрты заметили, что Боб сильно навеселе.
— Боб! Да никак вы… Посмотрите на него: он ведь вдребезги пьян! — воскликнул Голоо.
— М-р Голоо, вы всегда преувеличиваете во всем, что касается меня! Когда мы перетаскивали кувшины от пальм к пещере, я попробовал на язык несколько капель из одного из них, — вот и все! Должен заметить, что это пальмовое вино отлично пригодилось бы нам, вместо того, чтобы…
— Тс-с!! Боб, молчите! — строго прошептал фон-Ве- герт.
— Но что же теперь нам делать с Бобом, если мы пойдем туда? — проворчал Голоо.