Я выглянула в крошечное окно в освинцованном переплете. На аллее стояла брошенная всеми машина.
Я сняла черный жакет, повесила на ручку двери, расстегнула и сбросила белую блузку. И погляделась в зеркало. Как и ожидалось, смотрелась я прекрасно. Розовые щеки, цветущий вид, сияющие счастьем глаза.
Я вынула украшения из лифчика и осторожно положила на тумбу. Добыча казалась на редкость удачной.
Сняв лифчик, я вывернула его наизнанку. В каждой чашечке был маленький карманчик, вшитый по контуру косточек. Карманчики застегивались на липучку. Я расстегнула кармашки, сунула браслет в один, кольцо в другой, застегнула и снова оделась. Смочила запястья холодной водой, попудрила нос и накрасила губы помадой. Выходя в коридор, я уже выглядела и была совершенно спокойной.
Минуты через две из-за дома, застегивая брюки, появился Майкл и зашагал гордой походкой малыша, только что облегчившегося на гортензии леди Мелоди.
— Где ты был? — осведомилась я.
— Нигде.
— Иди на кухню и скажи там, что хочешь вымыть руки.
— Я не на вас работаю.
— Может, рассказать мистеру Брейсу, как ты поливал цветы леди Карстерз?
Майкл немного подумал, виновато опустил голову и направился к дому.
— Вот так-то лучше, — назидательно заметила я вслух.
Вскоре появился Бертрам с непроницаемой физиономией. Я сидела сзади, приоткрыв дверцу, читала журнал и жевала свой ленч.
— Ну, как все прошло?
— Лично я считаю, что шансов у нас меньше, чем у снежка в аду. Аппетитно выглядит. — Он жадно уставился на мой сандвич. — У вас нет еще одного? Умираю с голоду.
Я отломила ему половину.
— И все же что там творится?
Бертрам набил рот и прислонился к машине, подставив лицо зимнему солнцу.
— Он сам не понимает, что делает и чего стоит заполучить такой заказ!
— По-моему, это не совсем справедливо, — бросилась я на защиту шефа. — Понимаете, наша фирма существует в аукционном бизнесе свыше трехсот лет и не раз выполняла крупные заказы, просто в последнее время нам не везло.
Бертрам добродушно усмехнулся:
— К сожалению, золотые дни сэра Крамнера давно прошли. Все в нашем бизнесе скучают по нему. Не только вы.
Я открыла было рот, но слова не шли с языка.
— Не понимаю, о чем вы, — наконец выпалила я.
— Не смущайтесь, Кик. Общеизвестно, что именно вы были его музой и возлюбленной. Но времена меняются, а компания не изменилась вместе с ними. Вы знаете, что я имею в виду: аукционный бизнес заключается не только в том, чтобы заставить людей прийти и слушать стук молотка. У нас нет истинной глубины, умения, таланта. Знаете ли вы, сколько экспертов придется нанять, чтобы оценить и каталогизировать все имущество? Десятки. И то, что у него есть я, еще не означает, что он может за один день превратить фирму в конкурентоспособное предприятие. — Он снова откусил от сандвича. — Зато все это ужасно волнующе, верно?
— Если хотите знать…
Бертрам прищурился.
— …работа на него — самая волнующая вещь, случившаяся со мной в этой жизни, даже если в конце концов окажется, что мы просто переставляем стулья на палубе «Титаника». Я чувствую себя двадцатипятилетним!
— Знаю, — рассмеялась я. — Кстати, вы не предвидите каких-то светлых перспектив?
— Кроме этой? — Он покачал головой. — Только не на ближайшем горизонте. Знаю, что коллекция Фицджеральда по договору уходит к «Сотбиз» следующей весной — если спрос на импрессионистов будет держаться на нынешнем уровне, это несколько миллионов. Есть еще и старые мастера фон Бергера, но владелец вряд ли обратится к пошатнувшейся фирме. Ему это ни к чему, когда есть «Кристиз». В жизни не ел сандвича вкуснее. Что это?
— Сливочный сыр, яблоки, изюм. Хлеб с орехами. Очень просто.
— Попрошу жену сделать такие. Где покупаете хлеб?
— Пеку сама.
— О, в нашем доме это не пройдет.
— Слышали что-нибудь новенькое насчет наследства принцессы Арианны?
Меня совершенно не интересовали ни жена Бертрама, ни ее кулинарные способности.
— Как вам известно, этим занимается ее сестра Одесса, а она не торопится. Одесса — гениальный стратег и хитра как лиса. Думаю, скоро она примет окончательное решение. Но вряд ли выберет нас. Господи, если бы мы могли добраться хотя бы до одной части наследства. Драгоценностей вполне достаточно для того, чтобы мы составили серьезную конкуренцию. Но пока что наша единственная надежда — леди Мелоди. Конечно, я не знаю, что делать, если мы ее заполучим. Впрочем, это приятные хлопоты.