Притом я почти уверена, что после всех приключений шансы получить неголословные доказательства происхождения драгоценностей будут в лучшем случае весьма шаткими.
Хотя — и мне пришлось напомнить себе, что именно такие шаткие шансы и служат залогом многих чудес, — коллекция личных украшений, привезенная вдовствующей императрицей в Англию и проданная нынешней королевской семье, чтобы оплатить содержание при британском дворе, имела все необходимые документы. Так что чем черт не шутит, а вдруг?
— Боюсь показаться скептиком, мистер Раш, но за последние годы мы не раз видели, что сохранение всех доказательств происхождения всего лишь одной картины, прошедшей Вторую мировую войну, в большинстве случаев почти невозможно. А тут речь идет о целой коллекции, пережившей не только русскую революцию, но и две мировые войны. Согласитесь, это не слишком правдоподобно.
— Согласен. И все же это правда.
Мистер Раш не спорил и не оправдывался. Наоборот, был спокоен и уверен.
— И где сейчас коллекция? Когда мы сможем ее увидеть?
— Я привез ее с собой. Лежит у меня в автомобиле.
— В вашем автомобиле, — повторила я. — Понятно.
Мне вдруг пришло в голову, что Раш — просто сбежавший из психушки пациент, каким-то образом узнавший о фантастических претензиях сэра Крамнера.
Очевидно, он разгадал мои мысли, потому что пояснил:
— Прятать на виду, мисс Кесуик, лучший способ. Именно так мы и хранили коллекцию все эти годы.
— Где ваша машина?
— У входной двери.
— Надо соблюдать осторожность, чтобы не привлечь ненужное внимание.
Но мистер Раш покачал головой.
— Никто не знает, что там лежит. Кроме того, я привез телохранителей: мимо них никто не пройдет.
Игра становилась запутанной. Если все и в самом деле законно, это означает, что мы стоим на пороге сложнейших переговоров, больших и малых. Если же начать докапываться до истины, он легко может сесть в машину и проехать квартал-другой до «Кристиз» или перейти дорогу до «Сотбиз», а те примут его с распростертыми объятиями.
— Поверьте, мисс, моя семья взяла на себя труд хранить сокровища более восьмидесяти лет. Уверен, что без труда смогу перетащить их через тротуар и доставить сюда.
— Хорошо, я уведомлю охрану. Пожалуйста, скажите, что не возражаете против этого.
— Разумеется. Нам понадобятся пара крепких рук и тележки.
Глава 38
Забрызганный грязью, слегка помятый, старый белый «рейнджровер» — идеальное средство передвижения для сельского джентльмена, живущего одной манной Небесной, — был припаркован у крыльца под бдительным оком нашего элегантного привратника Уинстона. Он перешел к нам из «Клариджез», соблазнившись заманчивыми посулами Бертрама, и теперь придавал стиль нашему заведению своей черной с золотом ливреей. Глядя, как он приветствует ранних пташек, слетающихся на утренние аукционы, можно подумать, что он знает по именам весь мир, а вероятно, и кое-кого за его пределами. Уинстон — чисто лондонское явление. Сомневаюсь, что Оуэн сознает, как нам с ним повезло.
Два эрделя терпеливо сидели в машине, глядя в замусоленные окна: один на сиденье водителя, один — сзади. Я совершенно не разбираюсь в собаках, но эти казались мне идеальными образцами породы: большие умные глаза, настороженные морды, черные спины, рыжие ноги. Ничего не скажешь, надежная стража: бесстрашие и грубая сила этой породы вошли в легенду. Завидев хозяина, они вскочили и завиляли хвостами.
Дмитрий Раш открыл заднюю, грузовую дверцу, отстегнул собак. Те немедленно выскочили, встали по обе стороны от него. Дмитрий полез в машину, отодвинул груду спортивного, охотничьего и рыболовного хлама и откинул черный брезент, открыв шесть запертых на висячие замки металлических ящиков для инструментов, каждый фута три в длину, полфута в ширину и фут в высоту. Не знаю, сколько они весили, но потребовалось двое дюжих грузчиков, чтобы перенести их из машины на тележки. Рядом неотлучно находились вооруженные охранники.