— Но что с Адамом? — мой голос дрогнул. — Что будет с моим ребенком?..
— Не только вашим! — резко оборвала она, — и мистера Тилсбери также. И, в отличие от вас, его отец никогда не хотел отказаться от него. Он любил его с самого начала, больше, чем, я скажу, его непостоянная, эгоцентричная мать! И… — она понизила голос, и он стал более нежным. — Я тоже люблю его! Почему я должна позволить вам забрать его?
— Тогда пойдем вместе с нами, — сказал Чарльз. — Помоги Алисе избежать неприятностей с ребенком, бежим с нами.
— Но почему я должна этого хотеть? Я счастлива на Парк-стрит, и меня ждет новая жизнь в Америке. И не такая, как у служанки или сиделки. Он говорит, что я стану жить там независимо, у меня будут права, появится много возможностей, которые я никогда не смогу получить здесь. Кто знает, что ждет меня в будущем?
— Не больше, чем ты имеешь сейчас, здесь, в Англии! Нэнси, есть многое, о чем ты должна знать. Ты обязана выслушать меня, хотя бог знает, это не тот случай, когда я намеревался рассказать тебе… Я нашел нашего дедушку и дом детства нашей матери. Оказалось, что она говорила правду. Ты и не мечтала стать леди, но по справедливости всегда должна была ею быть, тебе не нужно ехать на другой конец света, купившись на обещания Тилсбери…
— Но ты не понимаешь. Я хочу уехать. Я хочу быть с ним! — протестовала Нэнси. — Разве он не спас нас обоих из того приюта? Разве не подарил нам обоим новую жизнь? Почему я должна быть настолько неблагодарной, когда все, что он когда-либо делал, доказывало его доброту? И что этот так называемый дедушка предпринял, кроме того, что выбросил свою бедную дочь на улицу, оставил ее и отказался от нас, позволив нашей матери умереть в таких страданиях? Какой отец мог так поступить? Я ненавижу саму мысль об этом человеке. Будь он хоть король Англии, я все равно плюнула бы ему в лицо, как будто он какое-то ничтожество, но даже этого он не заслуживает.
— Разве мы сможем когда-либо узнать то, что действительно случилось тогда, столько лет назад? Наша мать была так часто пьяна и бредила. Да, она убежала и тайно скрылась, но, возможно, ее возлюбленный оставил ее, возможно, он бросил ее, когда узнал, что она родила, а потом было слишком было поздно. Шарлотта также стыдилась возвращаться в семью, которую опозорила… А, быть может, брат, которого она всегда обвиняла, только пытался помочь ей, желая вернуть обратно…
Нэнси пробовала встрять, но Чарльз взял ее за руку и продолжил, настаивая, чтобы она выслушала:
— Я должен быть краток… я должен рассказать тебе все, что узнал, прежде чем станет слишком поздно для всех нас…
Мы трое стояли сумерках, связанные невидимыми узами крови, любви и недоверия; двое из нас ждали, третий сделал длинный возбужденный вдох и продолжил…
— Это началось, когда Тилсбери отправил меня, чтобы я нашел принца Дулипа Сингха и сообщил ему о договоренности.
Я заметила его быстрый взгляд, верное предупреждение не упоминать про бриллиант и в ответ едва заметно кивнула.
— Тилсбери, как вы знаете, часто использовал меня как своего личного посыльного, так он поступил и в этом случае. Джентльмен, которого я искал, уже оставил Лондон и отправился на уик-энд на охоту. Взяв адрес, я отправлялся поездом в Челтенхэм и прибыл туда рано тем же вечером, затем нанял полицейского, чтобы он отвел меня к нужному дому, в нескольких милях от города. Когда я прибыл на место, можете вообразить, что я почувствовал, когда увидел тот же самый дом, который наша мать показала нам за день до своей смерти — место, где, как она утверждала, она выросла. В быстро меркнущем свете я, дрожа, ступил вниз на обочину и сел в состоянии сильного потрясения, наблюдая, как провожатый исчезает внизу переулка. Намного позже, после того, как он исчез из виду, я услышал постепенно удаляющийся звук лошадиных копыт и дребезжание колес. Удивление постепенно начало проходить, но тем не менее не было никаких сомнений, что я видел перед собой. Ты не вспомнишь, потому что ты спала в тот день, но я никогда не мог забыть. И теперь это вызвало такие грустные сильные воспоминания; мысли о Шарлотте, ее горе и слезах в последний день — и нашем собственном, когда мы проснулись следующим утром и нашли ее… Мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуть самообладание, прежде чем я начал думать о розыске Дулипа… но все время я пристально глядел через те самые железные ворота, на ту же самую дорожку из гравия, извивавшуюся через зеленые парковые насаждения того места, которое, как я теперь знаю, называется Дорвуд-холл.
Наконец в полном смятении я пошел по длинной пустынной дорожке. Когда я дернул за шнур звонка, стоя у широкой обитой дубом двери, дом с его древними красными кирпичами и черными лучами, его бесчисленными темными решетчатыми окнами, казалось, терпеливо наблюдал и ждал, беспристрастно глядя вниз.